Сначала было весело

Мордоворот увлеченно читает, выбивая пальцами о подлокотник бравурный марш.

Если забыть, что мы бесправные узники, чья жизнь не стоит и гроша.

Мелькает в дверном проеме лицо Вольдемара. Но тотчас исчезает с недовольной гримасой.

Сглотнув подступивший к горлу комок, яростно набрасываюсь на белье.

Стопка выглаженных простыней растет с удвоенной скоростью.

– Готово, – раздается за спиной.

Парень собрал мотор, с сомнением смотрит на оставшиеся на столе детали, чешет затылок и сообщает Мордовороту:

– Что для этого нужно?

– А сам не сможешь? – на обычно невозмутимом лице мелькает гримаса недовольства.

Закончив с простынями, принимаюсь за наволочки. «Они их что, год копили? Или меняют по три раза на день».

Мотор, чихнув, взвыл, но тут же затарахтел, задребезжал и заглох.

Быстрый взгляд за спину.

Узник, вздохнув, берется за отвертку.

Мордоворот возвращается к прерванному чтению.

Отставив утюг, потягиваюсь, разминая затекшую шею, и кладу на гладильную доску очередную наволочку.

В очередной раз нажав кнопку отпаривателя, вместо струи пара получаю жалкий пшик.

Выключив утюг из розетки, заливаю водой.

Он плюется паром, выказывая недовольство ненормированным рабочим днем.

Мотор, разобранный до болтика, аккуратно разложен по столу.

Руки механика в масле по локоть, на лице злая решимость.

Похоже, обед сегодня пройдет без нас. При всем желании не успею выгладить оставшееся белье. Уже почти полдень, если верить часам над дверью, а я хорошо, если половину осилила. А впереди пододеяльники, с ними больше всего мороки.

Решившись, направляюсь к Петру Евгеньевичу.

Зарывшийся в мотор рыжебородый даже взглядом не повел.

Мордоворот поднимает взгляд.

Холодный, пронзительный.

– Можно поинтересоваться, что вы читаете?

– Книгу, – привычно отзывается он.

– Нет. – Он демонстрирует обложку.

Фигуристая блондинка в «мини», атлетический брюнет в коже и сияющий хромом «Харлей-Девидсон», на кожаном сиденье которого они сплелись в страстных объятиях.

– Это же… Это дамский роман?

– Можно сказать и так, – пожимает плечами Петр Евгеньевич, опустив взгляд.

Заготовленные мысли, словно песочный замок под ударом приливной волны, разлетаются по разным уголкам черепа.

– Незнакомый автор, – не стала лгать я.

Мое знакомство с данным видом литературы ограничивалось парой-тройкой книжек в мягком переплете, со скуки прочитанных в поезде. И то только из-за неимения альтернативы. Да еще той, которая в камере, но считать чтением упорное смотрение на буквы нельзя. В голове прочитанное не откладывается. Оно даже не воспринимается. – Нравится?

Мордоворот не проявляет желания продолжать разговор, но я не намерена отступать. С Ницше он тоже не выказывал интереса, но книгу оставил.

– Немного необычный выбор.