Сначала было весело

Я не видела, где он его взял.

Нечеловеческий вопль.

Тело, словно игрушка, лишившаяся поддержки кукловода, распластывается на полу. Голова отлетает Великой Екатерине под ноги.

Брезгливо ухватив за волосы, старуха поднимает ее. Вывалившийся из распахнутого рта язык подергивается, словно силясь что-то сказать. Возможно, бросить проклятие в лицо убийце. Но ни звука не доносится до слуха. Лишь кровь густыми каплями падает на пол. Кап, кап…

– Справедливое наказание. Очередной экспонат человеческой глупости в мой Музей неповиновения.

Опустив голову в раствор, старуха командует:

– Закрутить, и на место.

И прибрать здесь. Наблевали, свиньи…

Мордоворот, ухватив обезглавленное тело за ногу и руку, закидывает его на плечо. Рассеченные артерии выплевывают остатки крови.

Меня вновь затошнило.

Убирать кровь и испражнения оставляют двух других несчастных, меня же с остальными пленниками гонят в камеры.

Обучающая экскурсия закончилась.

И многие узники в этот день потеряли надежду. Очень многие… но не я. Вопреки всему я намерена выжить и обрести свободу.

Весь следующий день карлик мечет громы и молнии.

Не осталось, пожалуй, ни одной спины, на которой плеть не оставила кровоточащих отметин. Мне досталось за то, что нерасторопно протянула одноразовый стакан после завтрака. У кого-то оказалось в камере недостаточно чисто, кто-то смотрел слишком вызывающе…

Не знаю, что там вчера произошло, но видится следующая картина. По привычке попытавшись снасильничать Ольгу, карлик получил по голове. Может, она и попыталась после этого сбежать, да только от отчаяния. Жаль, что слабо ударила. Размозжив голову подлецу, благое дело сделала бы.

А так ходит с повязкой на черепе, терзает узников.

Лишь ближе к вечеру, когда Господин Кнут отправляется по делам, обстановка разряжается.

В караулке встает на вахту один из Призраков Старухи, а Мордоворот выводит меня из камеры.

Ужас от того, с какой легкостью он вчера отрубил несчастной женщине голову, заставляет цепенеть. Подобное не укладывается в голове. А план побега, вчера еще такой привлекательный, сегодня кажется полным недостатков и обреченным на провал. А если вспомнить разговоры о перегрызенном горле и съеденной попе… и предположить, что это не жестокая шутка, а ужасная правда, то и вовсе – затеи глупее не придумать.

Опустившись в знакомое кресло, не решаюсь взять бокал, опасаясь выдать страх трясущимися руками.

Мордоворот пробует вино и откидывается в кресле.

– Поэзия, – высокопарно произносит он, – это трепет души, обретший рифму.

Не вяжутся его мысли с образом безжалостного палача. Словно он вчерашний и он сегодняшний – это совершенно разные люди. Психиатр назвал бы такое состояние раздвоением личности.