Сначала было весело

Но вышло, судя по реакции соседки, нечто другое.

Дверь поспешно захлопывается.

Словно поданный в ствол патрон, щелкает язычок замка, входя в паз.

Готова поспорить, что соседка сейчас прилипнет к глазку.

Мое отражение растерянно моргает.

– И вам до свиданья, Зинаида Петровна.

– Повыраштали деточки – ни штыда ни шовести, – доносится из-за двери старческое брюзжание. А на первый взгляд – милейшая старушка, божий одуванчик. – Позаголяли титьки, жопа из-под юбки торчит – и думают, так и надо. Дверями хлопают, шпать не дают, хамят…

Совершеннейшая клевета.

Сарафан едва оголяет ключицы, а ноги до самых колен закрывает. Куда уж скромнее при сорокаградусной-то жаре?

Не дожидаясь окончания монолога, который может звучать вечно, сбегаю по лестнице и выскакиваю во двор.

– Ух! – Словно в духовку запрыгнула. Раскаленный асфальт и кирпич пышут жаром. Тело молниеносно покрывается потом, который столь же стремительно испаряется, оставляя налет соли на коже. Что будет к обеду, представить страшно.

Предположительно белая под слоем грязи «Нива», взгромоздившись одним колесом на бордюр, режет глаза блеском протянувшейся по всей длине кузова царапины.

Заднее стекло покрыто сетью трещин, дыра заклеена техническим скотчем. Вместо бокового зеркала – погнутый держатель с куском обода. Колеса без колпаков, «лысые». На капоте – облупившаяся наклейка, на остатках которой с трудом угадывается образ девицы однозначно легкого поведения, о чем недвусмысленно говорят хорошо сохранившиеся трусики, нескромно выглядывающие из-под юбки.

«Карета подана! – мысленно восклицаю я с иронией и некоторым сомнением. – А она заведется?»

– Наконец-то! – подает голос Нинка и прицельно отправляет окурок в песочницу.

Сиротливо зеленеющий среди безжизненно-серого нагромождения грязи и мусора одуванчик укоризненно качает желтой головой, стряхивая пепел. Или это порыв ветра его качнул?

– Трудно было в урну выбросить? – укоряю я.

В ответ лишь вздыхаю – действительно, такой «культурный минимум» в моем дворе отсутствует. В соседских, впрочем, тоже. В лучшем случае – картонный коробок у входа в магазинчик, втиснутый в полуподвальное помещение.

Нинка – подруга детства с фигурой фотомодели из журналов для взрослых мальчиков и лицом… скажем так, Буцефала в юные годы.

Подруга все же. Но ради истины стоит заметить, что нижняя челюсть – самая выдающаяся часть ее лица. И при этом у Нинки отбоя нет от парней. На пикник собралась с очередным поклонником. Боксером, кажется… или каратистом. А вот глаза у нее красивые, изумрудные, только блудливые.

– Что так долго? – вместо приветствия бросает растянувшийся на капоте автомобиля коротышка. Широкоплечий, поджарый, кривоногий.