Девочка из прошлого

Динар, заметив это движение, предлагает мне воды.

— Спасибо, — благодарю я, сделав несколько глотков из стакана, и устраиваюсь поудобнее на подушке.

— Макс... Он уже улетел? Ты с ним виделся?

— Я с ним не виделся, но он ещё в Москве. Проинструктирован людьми, которые ему помогли выбраться из передряги, что дорога в Россию отныне заказана. Сообщаю лично для тебя: ему нельзя здесь появляться. Он сильно рискует. Это был последний раз, когда мне идут на уступки. И последний раз, когда я в это ввязывался. Ты можешь летать к нему в Мюнхен, но повторяю: здесь Максу появляться нельзя.

— Я ещё не скоро смогу полететь к нему. — Перевожу глаза на перевязанное плечо. — Но очень хочу его увидеть. Это возможно?

— Да, это возможно. Я распорядился, чтобы мой человек его привёз, а потом лично проследил, что Максим покинул страну."

"— Спасибо. — Я прикрываю глаза, чувствуя, как болит голова и снова клонит в сон.

Главное, что с Максом обошлось и со мной вроде бы всё в порядке. Плечо заживёт. Бог с ним, с этим шрамом. Одним меньше, одним больше. Какая разница?

— Наташа, — тихо зовёт Асадов.

Я смотрю в его лицо и затаиваю дыхание. Узнаю это выражение. Он о чём-то думает, и эти мысли не дают ему покоя. Поэтому такой задумчивый.

— Кто такой Тим? — вдруг спрашивает он.

12 глава

Наташа

Сердце пропускает удар и начинает биться, как сумасшедшее. Динар должен был застать меня врасплох этим внезапным вопросом, но я лишь до боли прикусываю нижнюю губу, чтобы не попросить его ещё раз сказать вслух имя нашего сына. Асадов даже не представляет, кто такой Тим и кем приходится нам двоим... Но если задастся целью узнать, то сложить один к одному не составит для него особого труда. Вот и пусть наводит справки, проводит параллели, выясняет, но только без моей помощи.

— Ты звала этого человека во сне, — давит он интонацией, когда пауза затягивается и я никак не выдаю своих эмоций.

Человека? Хочется рассмеяться и заплакать одновременно.

— Это сокращённое и ласковое прозвище. Любимого мужчины. Которому я хочу позвонить, но не могу вспомнить номер, потому что в голове сейчас очень пусто, — нахожусь я, выдерживая взгляд Асадова.

И ведь почти не обманываю. Отвечаю в присущей Динару манере: сдержанно и отстранённо. Догадываюсь, о ком он сейчас подумал. И разубеждать не стану: я по-прежнему не готова сказать ему о ребёнке.

— Узнать номер Ракитина для меня не составит труда. Не вижу в этом никакой проблемы, — холодно сообщает он.

— Буду очень благодарна за помощь, только звонить с твоего номера всё равно не буду. И о том, что ты был со мной в больнице всю ночь, Илье тоже не стоит знать. Не хочу причинять боль близким людям и заставлять их испытывать это ужасное чувство. Иной раз лучше оставаться в неведении, чем знать горькую правду.