Спаси себя

 – С тобой и твоим отцом, я имею в виду. С тем, что он решает за тебя, какую жизнь ты должен вести, а ты позволяешь ему загонять себя в угол, хотя тебе на самом деле этого совсем не хочется.

Джеймс потупился, глядя в пол «Роллс-Ройса», как будто там было что-то увлекательное. Судорожно вздохнул. Еще раз. И потом медленно покачал головой.

Я сделала резкий вдох.

– Ты не разочаруешь маму, – прошептала я.

– А что, если все-таки? Что, если у меня не получится?

Я увидела в его глазах то, чего до сих пор там никогда не видела: страх. Он вспыхивал отчетливо и, казалось, наполнял весь лимузин.

– Я с тобой, – сказала я. Всего три маленьких слова, но в эту секунду я вложила в них все, что могла.

Джеймс долго на меня смотрел. Кажется, он понял все, что я хотела сказать этими словами. Голая паника постепенно ушла из его взгляда и сменилась уверенностью и той теплотой, с какой он смотрел на меня весь вечер.

Потом Джеймс взял мою руку, нежно сплел свои пальцы с моими и мягко сжал их.

– И я с тобой. Что бы ни случилось.

Я откинулась назад и положила голову ему на плечо.

Следующий вдох дался уже куда легче.

Была половина второго, когда меня испугал какой-то грохот. Я вскочил так резко, что электронная книга упала с кровати на пол, но я не обратил на это никакого внимания. Я как безумный помчался по коридору к комнате Лидии. Но, когда распахнул дверь, она всего лишь сидела на кровати и протирала заспанные глаза.

– Все в порядке? – спросил я.

– Наверное, отец, – ответил я и почувствовал, как пульс сильно участился.

Я не хотел идти вниз.

Я не хотел знать, что он там снова сломал.

Мне не было до него никакого дела, черт возьми.

Хотя все во мне кричало, что я должен вернуться к себе в комнату, я все-таки направился вниз. Снова что-то зазвенело. Не знаю, что делал сейчас отец, но делал он это в столовой.

Я тихонько пробрался через коридор. Чем ближе я подходил, тем отчетливее его было слышно. Он что-то рассерженно бормотал, как будто с кем-то разговаривал. Может, с Мэри или с Перси?

Перед столовой я свернул в сторону и прижался к стене рядом с дверью.

– Тварь такая, – бормотал отец. – Тебе нельзя было этого делать.

Наморщив лоб, я придвинулся чуть ближе. С кем это он ругается?

Злость на него, дремлющая во мне, в этот момент проснулась, и по венам побежал жар, который мог вызвать только он. Я сжал кулаки и хотел уже броситься к нему в столовую и призвать его к ответу, как вдруг что-то изменилось, отец застыл.

Я увидел со спины, как трясутся у него плечи. Потом он несколько раз, захлебываясь, глотнул воздух, колени у него подломились, и он рухнул на пол. Прямо на кучу осколков. Он прижал ладони к лицу, и тут я снова услышал эти звуки.

Мой отец всхлипывал.

Я не мог шевельнуться и стоял как вкопанный, глядя на чужие рыдания.