Такой финал

Одна за другой, руны начали отделяться от стен и отправлялись в полет по комнате. После нескольких кругов эти руны, словно стрелы пронзали тело паладина, оставляя белоснежные росчерки в воздухе и дымящиеся серым дымом пятна на теле Чистейшего.

— Прости меня, святая дева и силы света, что шли за делом и словом моим… — усиливался голос Арта. — Прости меня тот свет, что дарит жизнь и стал души моей дорогой…

Слова молитвы становились все громче. Боль от пронизывающих рун света все усиливалась, и темный паладин уже не едва держался. Руки напряглись, сжимая рукоять меча. Еще немного и он был готов отпустить свой клинок и свернуться калачиком от обли.

— …Не сломлен и чист душой перед тобою! Но грех мой тяжек! Я убийца!..

На последних словах, паладин умолк. Набрав полную грудь воздуха он заревел раненным медведем. Раз, за разом, он набирал полную грудь и орал. Из раскрытого рта по началу текла прозрачная слюна, за ней черная, перемешанная с темной силой, а под конец она приобрела светло-серый оттенок.

Когда последняя руна пронзила его тело и ритуал медленно, с тихим шипением, закончился, Арт Чистейший уже не мог орать. Он замер недвижимой статуей.

— Арт? — подошел к нему Мак. — Арт, ты меня слышишь?

Паладин стоял на коленях с закрытыми глазами. Он так и не отпустил рукоять меча.

— Арт! Ты живой?!! — крикнул темный подмастерье и потряс его за плечо.

— Мертвый, — ответил Арт утробным басом. — Я давно мертв.

Темный паладин открыл глаза, наполненные белоснежными белками без зрачков и радужки. Глубокий вдох, на пике которого белизна глаз паладина пошла черными трещинами. Кожа паладина приобрела белоснежный оттенок, но выдохнул он черный густой дым.

В комнату вошли мастера, участвовавшие в создании ритуала и Синай-Ку. Мак опустился на колени перед Артом, положил культю на его меч и улыбкой произнес, глядя в глаза Арту Чистейшему:

— С днем рождения, Император!

За его спиной на колени опустились все остальные.

Главный жрец был похож на большую новогоднюю елку. Он был одет в золотое одеяние, расширявшееся у земли, что придавало ему довольно забавный вид. Дополнял несуразный вид массивный обруч на лысой голове, на затылке переходивший крылья. Тем не менее, этот наряд не мешал распекать подчиненных.

— Три дня! Нам осталось всего каких-то три дня, а вы допустили, чтобы эти выродки добрались сюда! — брызжа слюной орал мужчина на стоявших перед ним на коленях несколько старших жрецов. — Вы идиоты не способны даже задержать их! Не армию! Не бога! Каких-то смертных идиотов!

— Мы удержим защиту! — попытался возразить один из жрецов, поднявших голову. — Три дня — это немного! Мы сможем выстоять…

— Молчать! — рявкнул Главный и влепил ему пощечину.