Такой финал

— Мак? — сделав хитрую мордашку, произнесла Левитания.

— Что? — спросил парень, закрыв дверь.

— Ты не указывал объем работы, который необходимо проделать! Это нечестно! Я требую дополнительных условий!

В темноте комнаты было не видно, что Хирт открыл глаза.

— Ну, и что же тебе взбрело в голову на этот раз?

— Ничего не взбрело!

— Тогда чего ты хочешь?

— Еще один раз и все!

— Это не обсуждается!

Голоса удалялись, и комната, где лежал маг света, окончательно погрузилась в полную тишину.

В этой тишине и мраке было совершенно невозможно заметить, что присланный из ордена маг открыл глаза. Тьму в его глазах различить было тоже совершенно невозможно.

Женщина сморщилась и потерла запястье.

— Болит? — спросил мальчишка, сидевший рядом за столом.

— Немного, — покачала она головой. — Ешь быстрее, иначе от отца нагоняй получишь!

Парень заработал ложкой, а женщина тем временем сложила в платок отваренный картофель, две три полосы вяленого мяса и полкаравая хлеба. Крепко завязав его, он поставила его на стол.

В дом вошел мужчина, одетый в плотную стеганую куртку.

— Поел? Пошли, — кивнул он в сторону выхода.

Малец с безумной скоростью закинул в рот еще несколько ложек, подхватил узелок и мухой умчался в сторону выхода. Как только за ним закрылась дверь, женщина тут же выдохнула через плотно сжатые зубы и схватилась за черную метку на запястье.

С безумным трудом удерживая себя в руках, она сделала несколько шагов, оперлась рукой о кирпичную печь. Несколько вздохов — и она прямо там сползла на пол, зажимая растущее на запястье черное пятно.

— Деньги уплачены, пора вернуть долг, — прошептал голос в ушах. — Будешь сопротивляться — будет больнее.

Очень медленно сквозь пальцы начала просачиваться густая тьма.

— Будь проклят тот день, когда я согласилась… — прошептала женщина. — Будь проклята эта метка и мой долг…

— Ну-ну, зачем же так? Три золотых — и вы пережили ту зиму. Три золотых — и у вас снова появилась скотина и шанс выжить. Тебе мало трех умерших от голода детей? Четвертый же живой.

— Не сопротивляйся, женщина! — зашипела тьма, которая начала собираться в густой комок. — Я все равно возьму свое! Ты продала свою кожу! Она по праву моя!

Дальше последовал удар безумной боли, который заставил женщину выгнуться и во все горло закричать. Сгусток в этот же миг проскочил внутрь ее рта, заткнув истошный вопль боли. Секунда — и из тела женщины ударили сотни игл сотканных из тьмы. Еще одна секунда — и иглы скрываются внутри тела. Из ран тут же начинает медленно и неохотно сочиться кровь. В то же время кожа начинает ходить волнами, словно под ней оказалась несколько десятков мышей. Тело начинает набухать, и из ран сочится кровавое месиво.