Тень змея

– Погоди, Зия, – позвал я. – А о чем поговорить?

Но поверхность масла уже затянуло тьмой, и лицо Зии пропало.

Я знал, что мне необходимо поспать. Но вместо этого я принялся мерить шагами комнату.

Спальни в Бруклинском Доме были очень уютные: удобные кровати, шикарные телевизоры, скоростной беспроводной Интернет, магически самопополняющиеся холодильники. Уборкой занималась целая армия зачарованных метелок, веников и швабр, которые умудрялись поддерживать чистоту без всяких усилий с нашей стороны. Шкафы всегда были полны чистой и выглаженной одежды как раз по размеру.

И все-таки я чувствовал себя в своей спальне как в клетке. Отчасти, наверное, потому, что моим соседом по комнате был павиан. Пусть Хуфу проводил в ней не так уж много времени (обычно он торчал в библиотеке с Клио или возился с малышней, которая охотно чесала его или выискивала блошек в его шерсти), но на кровати образовалось углубление в форме свернувшегося калачиком павиана, на тумбочке валялась коробка из-под его любимых хлопьев «Чирио», а в углу покачивалась подвешенная на веревке автомобильная покрышка. Эти «качели» устроила Сейди, вроде как в шутку, но Хуфу до того полюбил свою дурацкую покрышку, что мне не хватало духу от нее избавиться. Но главное – я как-то привык, что Хуфу все время рядом. И теперь, когда он большую часть времени пропадал внизу с ребятней, я скучал без него. Я все больше привязывался к нему, хотя иногда его соседство жутко меня раздражало. В общем, все получилось примерно как с моей сестрой.

(Да, Сейди. Конечно, ты ждала, что я так скажу.)

На мониторе моего ноутбука медленно сменялись картинки скринсейвера. Вот мой папа на раскопках в Египте, такой веселый и деловитый, в своей рабочей одежде хаки. Рукава закатаны, обнажая смуглые мускулистые руки, в которых он держит, демонстрируя фотографу, каменную голову фараона – обломок какой-то статуи. С бритой наголо головой и острой бородкой вид у улыбающегося папы озорной и лукавый.

Вот дядя Амос на эстраде джазового клуба играет на саксофоне – как всегда, неподражаемо элегантный в своих круглых темных очках, синей фетровой шляпе с низкой тульей и такого же цвета безупречно сшитом шелковом костюме. В волосах, заплетенных в мелкие косички, сверкают сапфировые бусины. Я никогда не видел своими глазами, чтобы дядя Амос выступал на сцене, но эту фотографию очень любил: на ней дядя выглядел таким счастливым и энергичным. Не то что в последние дни, когда ответственность за руководство Домом Жизни легла ему на плечи тяжким бременем. К сожалению, этот же снимок напомнил мне и об Энни Гриссом с ее скрипкой – такой жизнерадостной и веселой, еще не знающей, что ждет ее этим вечером.

Картинка сменилась. Теперь на экране появилась моя мама со мной на коленях.