Тиберианец

Древним устройствам было совершенно все равно, как воспринимает такой процесс их обладатель. Они выполняли предначертанную функцию, путем биохимических реакций восполняя силы Глеба, поставляя в его организм допустимые для человека питательные вещества.

Он очнулся спустя много часов.

Логрианская дорога темной лентой извивалась меж серых скал. Пасмурное небо роняло скупые капли дождя, — они быстро испарялись, соприкасаясь с нагретыми камнями.

Глеб со стоном пошевелился. Мышцы онемели от долгой неподвижности и едва слушались. Судя по показаниям кибстека он пробыл без сознания больше суток.

Ночные события воспринимались, как сюрреалистический сон. «Возможно так и было? Я ведь совершенно не помню, как вернулся к логрианской дороге. Может, просто упал без сил и провалялся тут в кошмарном бреду, пока организм окончательно не справился с нейротоксином?!»

Мысль удобная во всех смыслах. Она давала шанс забыть о поглощении мерзкой студенистой слизи. Глеб понял, что не готов так жить. Внезапные события последних дней беспощадно сминали психику, нашептывая: если пойдешь дальше, — смирись.

Среди пустошей тебе не выжить без инопланетных устройств. Вскоре совсем озвереешь, потеряешь человеческий облик, уподобишься диким животным, жрущим всякую падаль, лишь бы не сдохнуть…

Аспирианские шунты шевельнулись под экипировкой, нагоняя еще больше страха и сомнений.

А что такое «человеческий облик»? — мысль, совсем не присущая подростку, больно зацепила за живое, потянула за собой цепочку не очень-то приятных воспоминаний. Иногда в их деревню забредали чужие. Изможденные и, по большинству, не опасные.

Никто не понимал их речь, но жесты, молящие о помощи, трудно истолковать двояко.

Глеб знал небольшой овраг за околицей, где сейчас белеют кости случайных пришельцев. Никто из них не получил глотка воды или шанса как-то проявить себя. Их убивали «на всякий случай», из въедливого передаваемого от поколения к поколению страха. Лишь мурглы прижились, по простой причине — великаны пришли в деревню целым семейством, и никто из крестьян не решился напасть на них, — оробели. А те оказались сговорчивыми и не злобными.

Так что же такое «человеческий облик»?

В эти минуты Глеб здорово разозлился на самого себя.

И так на душе погано, а тут еще и эти вопросы дурацкие…

Пытаясь унять внутреннее смятение, он вернулся на логрианскую дорогу, дошел до ближайшего взгорка и принялся осматриваться, все еще не решив, возвращаться ли назад или идти дальше?

Порывистый ветер сминал шлейфы дыма. Сквозь рваное эфемерное кружево то и дело проступали особенности окрестного ландшафта. Оказывается прошлой ночью он все же пересек плоскогорье, — неподалеку виднелась кромка обрыва.