Трепет. (не) его девочка

И почему у меня так дрожат колени?

Уже хочу попросить отчима вернуть мне резинку, как вдруг он резко вырывает из моей руки пожарную машинку, о которой я совсем забыла, и недовольно рявкает:

— Снова к отцу собралась?

Он знает про Сашку… Кровь ударяет в виски, и я все же отступаю на шаг назад, разрывая плен, созданный близостью мужчины. Аромат его духов навязчиво следует за мной, не желая отпускать, но морок, который объял меня по необъяснимым причинам, почти развеялся. Я уже могу свободно дышать, двигаться и бесстрашно смотреть в глаза отчиму.

Он не спросил, для кого куплена игрушка, и куда я собралась.

Сразу сделал выводы. Значит, ему известно про то, что у меня есть брат. Конечно, а чего я ожидала, если вчера утром отчим заявил, что знает о моем общении с биологическим отцом? Если выяснил про отца, то и про брата тоже… А что если и про мои "взносы" за встречи с Сашкой он тоже в курсе? Да нет, если бы так, он бы наверняка не стал бы молчать. Скорее всего, отчим считает, что деньги отцу я по своей инициативе даю, да и сама я именно так ему вчера и сказала.

— Это не ваше… не твое… дело, — пресекаю интерес мужчины его же словами.

Раз он считает, что в его "жизнь" я вмешиваться права не имею, то пусть и он в мою не лезет. В конце концов, у него же есть Регина, думаю, она как раз не против его участия во всех своих делах. Вот к ней пусть и идет. А то заждется еще его на парковке.

Забираю машинку обратно из его рук и пытаюсь обойти мужчину стороной. Черт с ней с резинкой! Не знаю, зачем она ему, но лезть к отчиму в карман брюк, чтобы достать вещицу, точно не собираюсь! Он нависает надо мной как скала, и совсем не помогает в том, чтобы я могла спокойно уйти.

Продолжает разглядывать, усмехается, и мне кажется, что его взгляд я ощущаю физически, настолько он пристальный и пронзительный. Хочется скрыться от него и в то же время спросить: почему ты так на меня смотришь?

— Не каждый человек способен принять брата или сестру от другого брака своего отца или матери, — неожиданно произносит отчим. Слова больно бьют, потому что я тысячи раз задавалась вопросом, когда мама еще была жива, что бы она сказала, если бы выяснила, что я общаюсь с сыном человека, который пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей или мне? Она бы меня осудила? Расстроилась бы? Нет, я в это не верю.

Мама была доброй и сердечной. Она бы никогда не встала между мной и Сашкой, каким бы ни был наш с ним отец. Но я все равно не смогла ей признаться. Я не хотела тревожить маму, болезнь и так измучила ее.

— Я не каждый человек! — вспыхиваю и хмурю брови. Я своего брата люблю. Пускай отец у нас на двоих не самый лучший, но это не делает плохими ни меня, ни Сашку. Может, кто-то меня и не поймет, но я себя прекрасно понимаю.