Трепет. (не) его девочка

Я знаю, что это обязательно случится, и дело не только в том, что он этого хочет, но и в том, что даже просто глядя на его пальцы, сцепленные сейчас в замок, я вспоминаю, как они меня касались… там… между ног. И от этих воспоминаний низ живота скручивает в тугой узел. Если я останусь — я сломаюсь. Эти чувства будут меня поглощать, пока полностью не завладеют телом, разумом и душой.

Если я останусь — то перестану быть собой. Предам себя, маму, чувство собственного достоинства. Я никогда не смогу простить себя за это. И никогда не смогу простить человека, который вынудил меня поступить подобным образом.

— Да. Есть, — шепчу я, глядя отчиму в глаза. Надеюсь, он слышит мои мысли и знает, как сильно я его ненавижу. За то, что у него есть сила, а у меня нет. За то, что он может спасти Сашку, а я нет. За то, что он дает себе право хотеть меня, а я так не могу. Я не могу дать себе такое право…

​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‍12 глава

— Яне Андреевне нужно будет сдать анализы, чтобы я мог назначить более грамотное лечение. Пока пусть принимает вот эти лекарства, — врач протягивает отчиму рецепт, после чего снимает очки и убирает их в футляр.

 — Кроме того, Рустам Довлатович, девушке необходим покой, обильное питье и хороший сон. Переохлаждаться ей ни в коем случае больше нельзя. В плохую погоду, как вчера и сегодня, пусть лучше находится дома, в тепле. Завтра, я надеюсь, вы сможете организовать ее приезд в клинику?

Рустам берет рецепт из рук мужчины и кивает.

— Безусловно, — отвечает, не спросив моего мнения. Видимо, оно ему не нужно, хотя я еще не дала четкий ответ, останусь ли с ним…

— Отлично, — удовлетворенно улыбается врач и уже обращается ко мне.

 — А вы, Яна Андреевна, если в следующий раз решите погулять под дождем, лучше не забудьте взять зонт. Переохлаждение может сказаться и на женском здоровье тоже. А вы — девушка молодая. Вам еще детей рожать, — усмехается мужчина, затем пожимает руку отчиму и направляется к двери.

Я изо всех сил стараюсь игнорировать взгляд Рустама Довлатовича, после слов доктора о детях. Чего он так уставился? Не собирается же он меня просить родить ему ребенка? Во-первых, мне еще и девятнадцати нет.

Я не хочу становиться мамой так рано, кем бы ни был отец моего ребенка. Во-вторых, если им собрался быть отчим, то пусть катится в задницу. Это слишком… От одной мысли об этом мне становится тошно.

Хорошо, что Рустам Довлатович уходит проводить врача. Освободившись от его пристального взгляда, я чувствую себя так, будто с меня раскаленные цепи сняли. Надо же, раньше я особо не задумывалась о том, почему у него нет детей, а теперь мне интересно.