Убийца из Квартала красных фонарей

Тем временем отец Матиас продолжал свою речь. Декок прислушался повнимательнее. Слова тихо журчали, незаметно обволакивая слушателей. Отец Матиас крепко держал аудиторию. Настоящая воскресная проповедь!

«Кстати! — сыщика осенило. — Какое странное совпадение! И Толстуха Соня, и Белянка Голди были задушены в воскресенье! Что же это получается? В Квартале завелся этакий Воскресный Душитель?»

Он внимательно вгляделся в старика: ореол длинных растрепанных волос над головой, мелькающие в воздухе руки… и неожиданно увидел его совсем в ином свете. Отец Матиас — и убийства по воскресеньям… Уж не тут ли то самое связующее звено? Мозг детектива заработал с лихорадочной быстротой, выдавая, прокручивая и тут же отвергая множество самых разных версий.

Воскресенье — день Господень. Это ли не совпадение?! Гнев Господень? Содом и Гоморра? Тоже совпадение! Декока ошеломили собственные выводы. А вдруг отец Матиас взялся помогать Господу в некоем праведном деле? Может, он еще и голоса слышит? А не мог ли этот скромный евангелист счесть себя орудием возмездия Божьего? Инспектор вздохнул. Экие кощунственные мысли! Воодушевившись, Декок налег на коньяк, всегда благотворно действовавший на его мыслительный процесс.

Наконец отец Матиас закончил проповедь и сразу вышел из бара, оставив слушавших его закоренелых грешников взволнованными и потрясенными. Торопливо бросив деньги на стойку, инспектор соскользнул с табурета и начал проталкиваться к двери. Выбежав на улицу, он остановился на тротуаре перед входом в бар. Где же наш славный евангелист? Не растаял ли под дождем?

Декок вгляделся в тихий сумрак вокруг каналов. То тут, то там на поверхности воды вспыхивали красные блики света, падавшего из окон-витрин, вдоль которых медленно двигались смутно различимые во мраке фигуры.

Среди них инспектор заметил знакомый силуэт с раскрытым зонтиком и всклокоченной шевелюрой.

Выждав, пока старик отойдет подальше, инспектор приподнял воротник плаща, надвинул шляпу на лоб и зашагал следом. Здесь, в центре Амстердама, сыщику ничего не стоило выследить кого угодно, оставаясь при этом невидимым. Даже ночью, когда на тихих пустынных улочках нельзя было раствориться в толпе прохожих, он умудрялся не привлекать внимания объекта, умело используя самые разнообразные укрытия: портики у входа в подъезды, вестибюли магазинов, мусорные баки, оставленные на стоянке машины… Инспектор уподоблялся хамелеону, и, когда он «охотился» на знакомой территории, выражение «видеть, не будучи увиденным» приобретало особый смысл.

Однако в тот вечер Декоку не пришлось пускать в ход ни одной из привычных уловок тот, за кем он следил, совершенно ни о чем не подозревал. Похоже, мысль о возможности слежки вообще не приходила ему в голову.