Убийца из Квартала красных фонарей

— Вы меня не вините? Ведь нет?

Губы девушки подрагивали от волнения. Декок мягко улыбнулся.

— Разумеется, нет, детка, с чего бы это? — Он положил руку ей на колено и дружелюбно проворчал: — Ладно, проверь, не высох ли мой плащ хотя бы чуть-чуть.

Барбара встала и вышла в соседнюю комнату, служившую спальней. Декок задумчиво посмотрел ей вслед и отметил про себя, что у нее и впрямь роскошные бедра. Он в очередной раз потер щеки и с трудом поднялся. Девушка помогла ему надеть плащ.

— Поговори с отцом Матиасом или свяжись со своими родителями.

Уверен, они встретят тебя, плача от радости.

Барбара безрадостно улыбнулась.

— Я об этом подумаю, — пообещала она.

Декок взял у нее шляпу и зашагал вниз по лестнице. Дождь все еще не кончился. Детектив недовольно сморщил нос и пошел прочь не оглядываясь.

На следующий день Декок опять не появился в участке. Стол его оставался пустым. Знакомые очертания внушительной фигуры у окна, яркая индивидуальность инспектора за долгие годы стали неотъемлемой частью большой дежурной комнаты полицейского участка на Вармез-стрит.

Отсутствие старого детектива было настолько ощутимо, словно пропала одна из важнейших частей самого здания.

Особенно заволновался молодой Фледдер. Без Декока он чувствовал себя неуверенно и толком не представлял, как дальше вести расследование, а оно, несомненно, должно было продвигаться. Под руководством наставника — когда молодому детективу оставалось лишь четко выполнять его указания — все казалось простым и ясным, чем-то вроде занимательной игры в вопросы и ответы.

Фледдер тщетно прождал инспектора несколько часов, потом, не удержавшись, позвонил ему домой, но госпожа Декок сказала лишь, что сегодня ее мужа на работе не будет.

Только и всего. А Фледдер даже не осмелился спросить, где ему искать шефа. Оставалось смириться с мыслью, что старый сыщик не придет, и все тут.

Из-за этого же комиссар Роос пребывал в отвратительном настроении и расхаживал по участку с недовольной физиономией. Несколько раз он спрашивал Декока, и Фледдер пытался умерить начальственный гнев, придумывая всевозможные отговорки. Напрасный труд — старик видел его насквозь.

От этого расположение духа комиссара отнюдь не улучшилось. Да и вчера Декок преспокойно проигнорировал совещание, созванное лично Роосом. Инспектор просто-напросто не вышел на работу, и шефа это раздражало до колик.

О том, что Декок упрям и несговорчив, знали все. Он был одиночкой и всячески отказывался следовать приказам вышестоящего начальства и правилам дисциплины. Инспектор поступал только так, как считал нужным, — это было хорошо известно.