Верь в меня

Криста удивилась, но Хоук объяснил:

— Лошадям надо размяться.

— Но ты так не делал, когда мы плыли в Винчестер.

— Заговор Юделла требовал поспешить с приездом. Они разбили лагерь на песчаном берегу возле быстрого ручья. Пока воины устанавливали посты охранения, а кое-кто из мужчин собирался на охоту, Хоук улучил время побыть с женой. Расположившись под звездным небом, они поужинали, посмеялись рассказам Торголда, а потом улеглись спать и пробудились с первыми лучами зари, чтобы продолжить путь по морю. Такой порядок сохранялся вплоть до четвертого дня плавания, когда показались прибрежные скалы возле Хоукфорта.

Стоя на палубе и обнимая Кристу за плечи, Хоук с радостью смотрел на приближающиеся зеленые берега, освещенные ясным осенним солнцем. Криста тоже была рада и, повернув голову к мужу, тихо произнесла:

— Я буду скучать по Винчестеру, милорд, но как славно оказаться дома.

Хоук крепче сжал ее плечи. Теперь это их общий дом. Его радость в эту минуту была безграничной.

— Ты права, любимая. Я так счастлив, что привез тебя сюда в добром здравии, что, клянусь, буду рад даже встрече с Дорой.

Шутка показалась Кристе грубоватой, но она не смогла удержаться от улыбки. Корабли подходили к пристани, где их встречала большая толпа народу.

Итак, они вернулись, ее высокомерный братец и его норвежская шлюха, которой лучше было бы сдохнуть или по крайней мере убраться отсюда. То наслаждение, которое было испытано, когда глупый викинг стоял в зале у Хоука, отрекался от этой суки и даже назвал ее плодом противоестественного союза, сделалось всего лишь далеким воспоминанием. Не оправдалась надежда на то, что Хоук, получив такой удар, откажется от брака, затеянного ради мира между саксами и норвежцами. Это вызвало бы жестокие раздоры в стране и погубило ненавистного Альфреда, отдав власть в руки знатных и богатых. Такова жестокая несправедливость судьбы…

Но не все потеряно. Она зашла слишком далеко и терпела слишком долго, чтобы все бросить. К тому же сейчас легче одержать победу. Они считают себя в безопасности. Она обманет их притворным смирением и улучит момент, когда можно будет приступить к действию. Ее час пробьет! Она послужит орудием истинной справедливости, избавится от яда, который так долго отравлял ей душу.

Господь карающий, сделай так, чтобы этот час настал скорее! Дай смыть кровью все обиды и оскорбления, наносимые ей столько лет…

— Не заставляй меня ждать долго, Господь мой, дай исполнить волю Твою.

Дора обернулась, встретила удивленный и тревожно-вопрошающий взгляд отца Элберта и сообразила, что говорила вслух.

Ее истощенное лицо скривилось от усилия улыбнуться.

— Я всего лишь молюсь, отец мой, не более.