Второе дыхание (СИ)

Софа, прилипнув к мужу, настороженно косилась на родителей, Савельич с МихМихом дружно подняли бокалы, салютуя, а Николай Константинович принес молодоженам шампанского с настолько индифферентным выражением лица, что не понять о его причастности к «Похищению Европы» не мог только слепой.

Пока Александр Первый в реальность не выпал, Артём быстренько дал команду к погрузке вещей. Обнялся с Колей и Олегом, махнул Софочке, простился с остальными временными коллегами и, банально, был таков. Кинувшегося за ним, разочарованного в жизни, дочери и потенциальном зяте, Аркадьевича, перехватил зять уже состоявшийся, с порцией увещеваний и заманчивых предложений. Хвала Олегу и долгих лет.

А у Артёма теперь впереди пять часов на машине до Иркутска, потом самолёт, Первопрестольная, стыковка, а там и родное Пулково.

Звонить Ульке — просить его встретить? Верх цинизма, после того, что ей с детьми из отпуска пришлось как-то добираться самой. Он, кстати, почему-то упустил в своё время и не прояснил этот момент. Надо уточнить будет, если благоверная супруга его в ближайшем будущем не закатает на три метра ниже уровня моря.

И вообще, как показывает практика, много ему надо уточнить у жены и в их отношениях. Что-то обновить, что-то выкинуть на хрен, а что-то и реанимировать, да.

Ну, даст Бог, время у него для этого ещё будет.

Главное, чтобы дорогая жена с порога не прибила.

72. Ульяна. Август. Санкт-Петербург

Я очень невежлива ранним утром. Особенно в субботу, а если ещё и в семь часов. Я, натурально, зла, будем откровенны. Так что, звук льющейся воды из ванной комнаты, провоцирует у меня поток мысленных проклятий и выделение яда с клыков.

Которой именно моей прелести «не спится в эту ночь глухую»? Кто сейчас, после вопроса о завтраке, будет послан недоброй мамой очень далеко и очень надолго?

Под одеялком тепло и темно, если залезть с головой. И тихо тоже. Задремало.

Следующий раз пришла в себя от того, чего не было в моей жизни уже месяц — меня разбудили внезапные жаркие и сильные объятия, поцелуи в ушко и макушку. И такое знакомое тарахтение над головой, что остатки сна слетели с меня, а я, в ярости, — с кровати. Хорошо, что не запуталась в одеяле и нелепо не убилась.

Охренеть. Нет, охренеть!

Сам Артём Александрович, собственной бритой мордой лица. В моей постели. В семь утра субботы, хотя ожидался в три часа пополудни в воскресенье.

Твою же мать! А я так мечтала: сейчас поспать, а завтра — поскандалить.

Но сегодня же дети дома, поэтому, мать, соображай быстрее. Надо как-то доходчиво обозначить свою позицию касательно дальнейших взаимодействий. И не разбудить Любу.

— Ты чего здесь делаешь в такое время? — тихое шипение выходит уже профессионально.

— Домой, к семье вернулся.