Второе дыхание (СИ)

— Уль, — Артём сгребает меня в охапку и шепчет в макушку, — а давай обвенчаемся, а?

— Как-то ты слишком круто и внезапно завернул, — что сказать ещё, если я офигела окончательно?

То есть, он настолько определился, что и в посмертии, когда бы оно ни наступило, видит себя рядом со мной? Иначе говоря, у меня таки есть мужик: только мой на веки вечные? Это как это?

— Хорошо, милая, я понимаю. Тебе надо подумать, а мне — снова заслужить твоё доверие, — Тём жарко выдыхает в шею, — я подожду.

Дальше мы гуляем не просто «рука в руке», а как юные влюблённые: с постоянными объятиями, поцелуями, беспрестанным тисканьем и мурчанием, так, что, под конец прогулки, Вера спрашивает:

— Родители, что у вас происходит? Народ вас тайком фоткает и болтает, что вы только познакомились, а мы, так, для антуража.

Пока я судорожно придумываю вежливый, корректный и цензурный ответ, муж уже вещает:

— Вера, ты взрослая у нас, поэтому должна понимать: иногда один шаг отделяет от падения в пропасть. Мы с твоей мамой чудом избежали этого, а сейчас изо всех сил радуемся, что и сами выжили, и чувства свои взаимные сохранили и спасли.

Старшая дочь глубокомысленно покивала, потом подумала, пофыркала, покачала головой и удалилась по направлению к машине, прихватив младших:

— Ну, радуйтесь жизни тогда.

Топая следом за своим чудесным выводком дочерей, я думала, что мы породили прекрасных людей, а Артём вдруг сказал:

— Прости меня, идиота, пожалуйста. Уль, я правда искренне считал, что главное, чтобы вы были сыты и здоровы, а остальное — так, мелочи. Я дурак, но я всё понял. Я исправлюсь.

В этот момент я ощутила — это край. Мне надо что-то сделать, иначе я утону в регулярных волнах самобичевания и искупления. Просто не вывезу столько счастья сразу.

— Тёма, услышь меня! Нет необходимости посыпать голову пеплом ежеминутно. Я поняла тебя и верю. Пожалуйста, просто, говори со мной. Не терпи, не отстраняйся, не беги, не жди, что от молчания или игнора, что-то изменится к лучшему. Этого нам будет достаточно.

Муж обхватил ладонями моё лицо. Долго смотрел в глаза, прижавшись лбом к моему. А потом поцеловал в нос и сказал:

— Ты тормози меня, Уля, или возвращай в норму, как сможешь: хоть словами, хоть рукоприкладством, если я не слышу. Милая, ты и дети — на самом деле, самое важное. Не дай мне забыть это, милая! Прошу тебя.

— Люблю тебя. Счастлива с тобой. Хочу, чтобы так было всегда, — признала, прижалась к мужу всем телом и замерла, впитывая такое желанное и выстраданное счастье.

— О, тогда, давайте, поедем скорее за подарком для тебя. Как раз по этому поводу, — супруг утрамбовал нас в машину и полетел в город на всех парах.

Когда он, через час, вынес мне пакет из магазина и потребовал срочно надеть таинственное содержимое, я слегка потерялась.