Второе дыхание (СИ)

Садится и опускает на себя сверху и сразу — до полного погружения. Рычит, прижимает ладонями за поясницу так плотно, как будто пытается сделать из нас одно целое.

Я чувствую свой внутренний трепет, он нарастает, а потом муж начинает резко поднимать меня и опускать. Сильно-сильно, быстро-быстро. Теряюсь в необычных ощущениях, хватаюсь за Тёмину сильную шею, ловлю его взгляд, чтобы зацепиться за что-то надёжное в этом бушующем внутри и снаружи вихре непонятного, острого и поглощающего.

Сжимаюсь вся, понимаю, что так мне всё же слишком. Но воздуха не хватает даже на хрип, только невнятное мычание, которое вполне можно принять за стон. И таки да, всё-таки он меня слышит.

Разворачивает спиной, левой рукой прижимает голову и плечи к кровати, правой подхватывает под живот и резко наполняет собой. Подаюсь навстречу, хочу ощущать его сильнее и глубже, вцепляюсь руками в матрас, а зубами — в край одеяла. Пальцы левой руки мужа с плеч съезжают на шею, путаются во влажных волосах, прихватывают за загривок. А другая рука в этот момент опускается от живота ниже, указательный и средний находят клитор, нажимают. Немного кружат. Прижимают сильнее. Начинаю дрожать.

Тихое «да» за спиной. Рывок, второй, короткий стон в лопатки, ещё погружение и кружение, и да, оно: это ощущение упругого тепла даже через латекс.

Лежим минут пять, как свалились — ложками. Потом Артём осторожно отодвигается, недолго шарит по кровати в поисках полотенца и частей упаковки от «Контекса» и удаляется в ванную комнату.

Хлопает дверь, щёлкает замок.

Провожу ревизию себя: как мне, достаточно ли, где дискомфорт?

Сегодня, вроде как, успела и помочь себе «взорвать мозг» не нужно, значит, можно лениво валяться, а потом сползать в душ, снять линзы и намазаться кремом — уже тянет раздражённую кожу.

Сейчас он вернётся, принесёт попить воды, спросит — как я? Я же хорошо?

39. Ульяна. Июль. Санкт-Петербург

Это только в любовных романах и фильмах бывает так, что ради примирения после ссоры, герои падают в постель и продолжают налаживать свои отношения там. А затем встают с неё и, взявшись за руки, счастливые, удаляются в закат.

В жизни всё несколько прозаичнее, и правду же говорил один хитроумный коварный лицемер маленькой глупышке, тоже, кстати, «хорошей девочке из приличной семьи», старшей из дочерей покойного Старка: «Жизнь — не песня».

Суббота после возвращения с моря была максимально далека от художественного понимания романтики и переполнена хозяйственными хлопотами для всего семейства. Даже муж и дети устали за этот день так, что, после традиционной семейной бани, отпали на диваны по своим комнатам. Ничего не просили, не попискивали и, кажется, не моргали.