Френдзона. Она под запретом

"

"– Давай, нахваливай своего любимого Лёву, – надулась я, – а я у вас грязнуля неаккуратная.

– Тай, ну хватит быть такой букой, – мама вздохнула и ласково продолжила: – Пойми, мы не враги тебе, и Лёва не враг, а ты так защищаешься, словно мы тебе хотим навредить. Хочешь, я поговорю с ним?

– Зачем, мам?

– Чтобы не трогал тебя с уборкой этой, пока ты не адаптируешься. Никто еще не умирал из-за разбросанных носков.

– Нет, не надо, мам, я и правда хочу научиться порядку. Но чтобы никто меня при этом не контролировал. Я хочу сама.

– Тогда скажи это Лёве, – посоветовала она, – скажи, что именно тебе не нравится в его словах. Язык нам зачем дан, Булочка?

– Чтобы его показывать, бе-бе-бе, – поддразнила я маму, высунув язык, на что она сначала засмеялась, а потом грустно вздохнула. – Как же тяжело видеть тебя через экран. Так и хочется тебя потискать. И знаешь, – опять вздохнула она, – теперь везде так чисто, а я бы с радостью снова убирала твои разбросанные вещи, лишь бы ты была дома.

– Мама, – рассмеялась я, чувствуя в груди тонны тепла, – я тоже очень скучаю по дому и по всем вам.

– Меня утешает только то, что Лёва рядом, поэтому не ругайтесь, дети! – погрозила она пальцем. – Не добавляйте мне расстройства.

– Хорошо, мам, пойду мириться с Лёвкой, пока. Люблю тебя. Всем привет.

Выключив видеосвязь, я вскочила с места и радостно понеслась в кухню с намерением приготовить горячие бутерброды. Это было самое простое блюдо, рецепт которого я нашла в интернете. Пока готовила, облизывала пальцы и искала кино, которое мы с Лёвой могли бы посмотреть вечером. Друга не было видно, и я предвкушала, как он удивится, когда я предложу ему вечер примирения: бутерброды и кинчик.

Уже представляла, как мы валяемся на диване и едим бутеры, ржем над какой-то комедией. Потом можно поднять волнующий меня вопрос, порешать наши траблы.

Не хочу я ругаться с другом больше, это меня слишком нервирует.

Но, когда я вышла с огромной тарелкой с бутерами, истекая голодными слюнями, увидела Лёву в уличной одежде. Чуть тарелку не выронила. Внутри что-то неприятно екнуло.

– Ты куда? – промямлила как идиотка, не зная, как его удержать.

– Я тут, ну, короче, – мялся он, напяливая кепку на голову, – Лера позвала покататься на скейтах на площадке возле дома.

– И ты решил пойти? – не поняла я прикола.

– Конечно, почему бы и нет? Уроки я закончил, так что можно и побездельничать, – не замечая моего состояния, говорил он. – Можешь присоединиться, если хочешь.

– Нет уж, спасибо! Быть третьим лишним так себе перспектива, – пытаясь побороть раздражение, сказала я, словно мантру повторяя про себя: «НЕ ССОРЬСЯ».