Гадюка в сиропе

– Извините, извините, – бормотала она, выпутываясь из длинной шубы. – Итак, начинаем. На рубеже XVII и XVIII веков в Италии…

– Простите, – робко кашлянула пианистка Машенька Рогова. – Простите…

– Ну, в чем дело? – рассердилась Валентина Сергеевна, крайне негативно реагирующая на то, что ее отвлекали от лекции.

Деликатная Машенька покраснела и пролепетала:

– У вас это, юбка, то есть ну, в общем…

Валентина Сергеевна глянула вниз и обнаружила, что стоит перед аудиторией в прелестной белой блузочке, заколотой у горла настоящей камеей, и… в одних чулках. Несчастная взвизгнула, схватила шубу… Мальчики деликатно отвели глаза. Преподавательница замоталась в каракуль и сказала историческую фразу:

– Боже, какое счастье, что я нацепила утром целые колготки!

…– Вам кого? – лениво поинтересовалась девчонка.

– Ангелина Брит тут сидит?

– Она умерла, – спокойно ответила корреспондентка, не отрываясь от монитора. – Если вы материал принесли, давайте мне.

Пораженная полным бездушием, с которым журналистка говорила о смерти коллеги, я решила изобразить ужас и воскликнула:

– Такая молодая! Отчего?

Девчонка дернула плечиком:

– Небось любовник пристрелил. Брит была страшно неразборчивая, любого к себе в постель волокла, вот и допрыгалась.

– Вы ее хорошо знали?

Репортерша фыркнула:

– Я с ней не здоровалась, потому что предпочитаю не иметь дело с людьми такого сорта! Если принесли материал – кладите на стол. Нет, тогда не мешайте, у нас номер идет."

"– Статьи нет, – пробормотала я.

– Тогда что вам надо?

– Видите ли, Лина одолжила мне крупную сумму денег, я хотела отдать…

Нелюбезная собеседница отложила мышку и первый раз посмотрела в мою сторону:

– Ангелина вам дала в долг?!

– Да, а что такого?

– Она вечно сама рубли сшибала, нимфоманка!

Я растерянно стояла на пороге.

– Уходите, не мешайте, – процедила девица, но потом сжалилась и добавила: – Спросите в соседней комнате Олю Кондратьеву, вроде они дружили…

В расположенном рядом помещении несколько человек ругались над огромным листом бумаги.

– Не лезет твоя заметка, – говорил один. – Хвост висит.

– Отруби, – велел другой. – Сколько хвоста-то?

– Сто строк, – буркнул первый.

Воцарилась тишина. Потом третий, черненький, с длинными волосами, собранными в хвостик, хихикнул:

– Денис, ты что, с дуба упал? Да там во всем материале не больше ста двадцати строк!

– Тогда вообще сниму и поставлю в среду.

– Сегодня последний гонорарный день! – возмутился «хвостатый».

– Газета не резиновая! – отрезал первый.

– Простите, – робко вклинилась я в их беседу, – где Оля Кондратьева?

Мужики заткнулись и повернули головы. Взгляд у них был отсутствующий, скорей всего они отреагировали на звук, не поняв смысла вопроса.

– Оля где? – повторила я.