Гадюка в сиропе

 – Ну такая дрянь, пробы поставить негде! Работает в Союзе писателей. Сейчас вообще черт-те что происходит! Раньше творческое объединение литераторов было одно – Союз писателей СССР, ясно и понятно, а сейчас их расплодилась целая куча. По-моему, семь или восемь. Ей-богу, нет столько литераторов, сколько союзов. Представляете, даже я про всех не знаю! Но Нинка еще из старых аппаратчиц. Знаете, в прежние годы, ну, к примеру, в 1975-м, придешь в московское отделение, а там сплошь женщины около тридцати работают. Зарплата крошечная, чего сидят? А ответ прост. Хотят за писателя замуж выйти. На какие только ухищрения не пускались, прямо на рабочем месте… Бывало, везло кое-кому, вот один известный поэт всю жизнь прожил с буфетчицей из ЦДЛ в гражданском браке… Кое-кто женился на нахалках по-настоящему, но Нинке приходилось охотиться в другом лесу. Наши прозаики и поэты не желали с ней связываться.

– Почему?

– Дорогуша, дурная слава далеко впереди бежит, – сплетничала Нора. – Знаете, какие она штуки с мужьями проделывала?

Мне пришлось еще раз выслушать историю про обмен квартир.

– А Владимир Кошельков – это кто? – быстро вставила я, когда Нора перевела дух.

– Кошельков, Кошельков, – забормотала дама, поправляя прическу. – Кошельков! Ну конечно, Владлен Кошель, ударение на «о», Коґшель, а не Кошеґль. Такой мерзавец! Совершенно аморальный тип.

– Да ну? – изобразила я удивление. – Неужели?

– Слушайте, – азартно выкрикнула Нора. – Все расскажу!"

"Владлен Кошель снискал в писательской среде сомнительную славу «объедалы». Целыми днями мужик просиживал в холле Центрального дома литераторов, поджидая знакомых, собирающихся трапезничать. Ловил подходящий момент и с распростертыми объятиями кидался к «коллеге»: «Дорогой, давно не виделись…» – Потом без долгих колебаний садился за столик и спрашивал: «Не прогоните, посижу с вами…»

Самое интересное, что хитрый мужик точно знал, к кому набиваться. Всегда выбирал мужчин, пришедших с молоденькими девушками. Кто же захочет выглядеть в глазах дамы жмотом! Если подходящей кандидатуры в ресторане не находилось, Владлен не унывал и шел в кафетерий. Словом, так и жил, не тратясь на еду и сигареты. Пару раз особо нервные знакомые вламывали наглецу в туалете по зубам, но Кошель не обижался и продолжал в таком же духе.

Правда, следует отметить, что за чужой счет питался он только тогда, когда был, так сказать, в простое. Потому что, как правило, Владлена обеспечивали дамы. Он находил себе любовниц вне писательской среды, в основном его жертвами становились дочери военных, хорошо обеспеченные мадемуазели около сорока лет.