Гадюка в сиропе

 – Который час бьемся, а она не вспыхивает, просто измучились.

На клеенке и впрямь высилась куча обгорелых спичек и стояло блюдечко с белым порошком.

– Ничего не понимаю. Зачем соде гореть?

– Говорю же, – вздохнула Гаврюшина. – Рецепт кретин придумал, вот смотрите.

Я быстро прочитала – молоко, яйца, соль, масло…

– А при чем тут горелая сода?

– Да вот, – ткнула Лиза пальцем в строчку. – Погасить соду! А как ее погасить? Сначала зажечь надо!

Прикусив нижнюю губу и еле сдерживая вырывающийся из груди хохот, я вытащила бутылку с уксусом и капнула в блюдечко. Раздалось шипение, и полезла обильная пена.

– Вот, кондитеры вы мои, это и значит – погасить соду!

– Ну и дура ты, Гавря! – с чувством произнесла Лиза. – Из-за тебя мучились!

– Уж прямо, – буркнула Маша, – а кто в соду зажигалкой тыкал?

Оставив их выяснять отношения, я вернулась к себе и вновь попыталась соединиться с Грызловым, но на этот раз автоответчик бормотал по-английски. Пришлось позвать девочек.

Маша Гаврюшина подержала трубку и сообщила:

– Жалуется на память, небось сломался.

– Дай, – велела Лиза и засмеялась: – Ну, Гавря, ты даешь, при чем тут память. Он говорит – извините, переполнен.

– Может, память закончилась? – предположила я.

– Точно! – закричала Маша. – Извините, моя память заполнена.

В воскресенье утром я попросила соседа:

– Андрюша, свези нас к ветеринару.

– Мастина опять обожрался? – испугался бандит.

– Нет. Надо Пингву кастрировать.

– Какой ужас! – с неподдельной дрожью в голосе произнес он. – Зачем кота так мучить.

Минут пятнадцать я разъясняла ему необходимость этой операции. И мы в конце концов влезли в джип.

– Тогда уж и мастину возьмем, – велел Андрей Петрович. – Пусть доктор на него глянет, может, какие витамины прикупить надо.

Я с сомнением покосилась на Рамика. Он и без всяких добавок растет словно тесто и с такой же скоростью толстеет. Нет уж, витамины ему нельзя.

Но щенка все равно прихватили с собой. И он, очевидно, вспомнив про неприятные процедуры, забился на всякий случай в приемной под стул.

Доктор забрал Пингву и ушел. Мы тихонько сидели на желтых сиденьях, ожидая конца операции. Вдруг дверь кабинета распахнулась, вышел ветеринар. На руках он нес кота. Тот не двигался и почему-то смотрел на мир широко открытыми, остекленевшими глазами.

«Умер, – пронеслось у меня в голове. – Крохотное сердечко не вынесло. И зачем только я согласилась на это, подумаешь, царапался!»

Очевидно, те же мысли мелькнули и у остальных, потому что Лиза зашмурыгала носом, а Андрей протянул:

– Ну, блин, дела, в натуре, Пингва доской накрылся.

– Отчего он скончался? – тихо спросила я.

– Кто сказал эту глупость? – возмутился доктор.