Ад, или Александр Данилов (СИ)

Сам же медлил, боясь потерять то малое, что между ними было.

Решился в последнюю ночь.

Дашка капризничала — резался первый зуб. Она ныла, плакала, тащила в рот всё, что попадалось на глаза. Уложить её спать никак не получалось. Олег и к себе в кровать её брал, и укачивал, расхаживая по залу, и песни пел, а она плакала не переставая.

— Давай я попробую, — услышал он голос Татьяны. — Олежек, что ты ей Газмановских скакунов-то поёшь, думаешь, под них уснуть можно?

Она улыбалась, глядя на Олега, стоящего перед ней в одних спортивных штанах и тапках, ласково так улыбалась, по-доброму. Запахнула халат на груди, прежде чем взять малышку, села на диван и запела колыбельную. Дашка уснула минут через десять.

Они положили её в манеж, укрыли одеяльцем и стояли рядом.

— Ей мать нужна, — робко произнесла Татьяна.

— Я знаю, — ответил Олег и положил руку ей на талию, — только никого в этой роли кроме тебя представить не могу. Погоди, Таня, не возражай, дай высказаться. Дело даже не в Даше, а во мне. Я люблю тебя. Безумно ценю нашу дружбу, боюсь, что после того, что скажу тебе, потеряю тебя совсем, навсегда. Но я тебя люблю, хочу жить с тобой, женой назвать. — Он пожал плечами. — Вот, сказал. Теперь ты меня пошлёшь куда подальше, напомнишь, что работаешь в центральной клинике, что…

Она не дала договорить, приложила палец к его губам.

— Ты мне дашь время?

— Понимаю, тебе надо подумать…

Она опять не дала договорить.

— Нет, Олег. Да, ты прав, мне есть что терять, но дело не в этом. Дай мне время, большое видится на расстоянии, ты же знаешь. Просто страшно вот так кардинально менять жизнь. Но я тоже давно люблю тебя. Мы с тобой идиоты.

Она заплакала у него на груди. А он прижал её крепко, потом отпустил, только чтобы освободить от одежды. А дальше случилось то, что обычно происходит между двумя любящими друг друга людьми.

Утром Олег проводил Татьяну, посадил на поезд и долго смотрел вслед. Думал: вернётся ли? И очень хотел, чтобы она к нему вернулась.

Не успел Данилов надеть халат, как его вызвали к главврачу. В приёмной уже стоял в ожидании аудиенции зам по хирургии.

— Саш, ты не знаешь, что произошло? За что нас? — Он показал пальцем вверх.

— Понятия не имею, — ответил Данилов. — Нарушений вроде не было, все живы, жалобы никто не писал. Войдём — узнаем, чем начальство прогневали.

— Ну почему сразу прогневали? — главный самолично вышел в приёмную, чтобы пригласить их. — Речь пойдёт вовсе не об этом.

В кабинете за столом сидели двое: пожилой мужчина в строгом мышиного цвета костюме и идеально выглаженной белой рубашке с тёмно-серым галстуком и миловидная девушка лет двадцати.