И один в тайге воин

* * *— Вот за что я тебя люблю, Миша, так это за то, что с тобой скучно не бывает, — проворчал Владимир Алексеевич, листая записную книжку, снятую с главаря бандитов. — И как эту тарабарщину переводить прикажешь?

— Вот только не говорите, что у вас толмачей с ханьского нет, — фыркнул Мишка, пожимая плечами и прихлёбывая чай. — Не поверю.

— Так это не ханьский, — наставительно проворчал контрразведчик. — Это, скорее, манджу или ещё какой диалект.

— А я тут с какого боку? — делано возмутился Мишка. — Что нашёл, то и принёс. Не нравится, и носить не стану.

— Э-э, я тебе не стану, — шутливо пригрозил офицер.

— Всё тащи, что найдёшь. Мы и так сидим тут, как кроты в норе. Ну, нет у нас на той стороне своих людей. Почти, — добавил он, пряча усмешку.

— Вовремя оговорились, — рассмеялся парень.

— Знал, что не поверишь, потому и добавил, — усмехнулся контрразведчик в ответ. — Вот что в отношениях с тобой хорошо, так это не надо оглядываться.

— Это в каком смысле? — не понял Мишка, слегка насторожившись.

— В прямом. Хунхузов ты ненавидишь смертно. А через них и всех остальных иностранцев, потому как знаешь, что это они бандитов на нас травят, словно псов бешеных.

А потому и не предашь. Да ещё и соображаешь так, что дай бог каждому. Одни твои гранаты чего стоят, — закончил он, покосившись на лежащую на столе чугунную чушку. — И как только додумался?!"

"— А чего там думать? — пожал парень плечами. — Снаряды пушечные так же действуют. Только ими из пушек пуляют, а тут руками кидать можно. Да и просто, если к дереву привязать и верёвочку на тропе насторожить, как самострел охотничий, любой преследователь очень удивлён будет.

— Ага, прямо до смерти, — снова рассмеялся офицер.

— А вот затея твоя с походом за кордон мне совсем не нравится. Опасно это, Миша. Очень.

— Догадываюсь, — скривился парень. — Да только другого выхода не вижу. Уйду на заимку и кто тогда семью защитит? А у меня дитё малое вот-вот народиться должно. Я тела сестрёнки и мамки до сих пор иногда вспоминаю, — тихо добавил он, вздыхая.

Эти сны и вправду стали иногда посещать его. Когда это случилось в первый раз, Мишка проснулся в холодном поту и долго не мог отдышаться. Потом, успокоившись и обдумав ситуацию, он понял, что это воспоминания бывшего хозяина этого тела.

Но от этого было ничуть не легче. После того сна парень несколько дней ходил словно пыльным мешком нахлобученный. Услышав его слова, контрразведчик понимающе кивнул и, вздохнув, попросил:

— Ты уж поберегись там, Миша. Понимаю, что думаешь. Что я за свою службу волнуюсь, а не за здоровье твоё. Но скажу тебе прямо. Не так много у меня тут знакомых, которым я полностью доверять могу. И ты — один из первых. А служба моя она и без меня действовать не перестанет. Про тебя уж и говорить нечего.