И один в тайге воин

— Сказано тебе, не мужское это дело. Тут бабы нужны, опытные да знающие. Твоё тут место десятое. Понял?

— Понял, — растерянно кивнул Мишка, не найдясь с ответом.

— Что, тятя, и тебя баба Глаша ругает? — вдруг сочувственно поинтересовалась Танюшка.

— Так ведь за дело, — рассмеялся Мишка, прижимая её к себе.

— Вот и не лезь в бабьи дела. А то взял манеру баб учить, как детей рожать, — выдала девчушка, явно повторяя чьи-то слова и прижимаясь к его груди.

И Мишка, и Глафира от такой сентенции дружно покатились с хохоту.

* * *"

"Ровно месяц с рождения сына Мишка не уходил со двора, занимаясь чем угодно, лишь бы быть рядом с семьёй.

К тому же атаман всё оттягивал подбор добровольцев. Парень разрывался между необходимостью и долгом, доведя себя почти до нервного срыва. Но накалившуюся ситуацию неожиданно разрядил совершенно неожиданный разговор. Закончив с очередной партией гранат, которых набралось уже более полусотни, Мишка прошёл в дом и, умывшись, сел ужинать.

Устроившаяся напротив тётка подпёрла щёку ладонью и, задумчиво глядя на него, вздохнула. Сообразив, что это вступление к какому-то разговору, парень насторожился и, прожевав очередную порцию каши, спросил, поглядывая на кормящую малыша Настю:

— Что случилось, мама Глаша?

— Да я уж и не знаю, как сказать, — снова вздохнула Глафира.

— С одной стороны, дурь, а с другой — люди просто так говорить не станут.

— И что нынче люди говорят? — поинтересовался Мишка, сразу помрачнев.

— Всякое, сынок. Не знаю, как и сказать правильно.

— А ты говори как есть, мне скрывать нечего, — пожал Мишка плечами, переглядываясь с навострившей ушки Настей.

— Да тут речь не столько о тебе, сколько о вас обоих, — ещё больше смутилась тётка.

— Мама Глаша, ну не тяни ты кота за хвост, — рыкнул Мишка. — Говори как есть, а дальше видно будет.

— Ты только это, Миша, буянить не вздумай, — осторожно предупредила тётка. — Тут вот какое дело. В деревне бабы болтают, что вы с Настей уже почти два года живёте. Она тебе дитя родила. А всё не поротая ходит. Видать, не любишь.

— Чего-о?! — от удивления Мишка даже ложку выронил. — Это что ещё за бред сивой кобылы?! — прохрипел он осевшим от возмущения голосом, оглядываясь на жену.

Вместо ответа Настя смущённо потупилась, слегка порозовев.

Понимая, что уже вообще ничего не понимает, Мишка отодвинул тарелку и, тряхнув головой, глубоко вздохнул. Потом, немного успокоившись, сложил руки на груди и, глядя тётке в глаза, спросил:

— Я так понимаю, это у семейных правило такое. Бьёт, значит, любит?

— Во-во, — радостно закивала Глафира. — Бабу к порядку приучить — первое дело.

— Мама Глаша, ты не заболела, часом? — участливо поинтересовался Мишка, глядя ей в глаза.

— Здорова, слава богу, — растерялась тётка.