И один в тайге воин

Мишка, развалившись на стуле, с улыбкой наблюдал, как малышка с аппетитом уписывает свежий пряник, бросая на него лукавые взгляды. Сообразив, что она хочет его о чём-то попросить, парень наклонился к ребёнку и, понизив голос до шёпота, спросил:

— Случилось чего, доча?

— Не, — мотнула Танюшка косичками. — Я спросить хотела. А ты ещё такие, как у меня, серёжки сделать можешь?

— А зачем тебе ещё такие? — не понял Мишка.

— Не мне. Подружке моей. Светланке.

— А что ж ей родители не купят? — поинтересовался Мишка, судорожно вспоминая, что это за Светланка и чья она дочь.

— А у неё только мамка одна и три брата.

А батьку ихнего хунхузы убили. Как мамку мою. Они вон там, за два дома от нас живут, — пояснила Танюшка, взмахом руки указывая направление.

— Так это она тебя попросила? — уточнил Мишка, начиная что-то понимать.

— Нет. Она посмотрела и ничего не сказала. Только вздохнула. А мамка еёная заплакала. Тихо-тихо. Но я услышала. А брат её старший сказал, что им такие Светланке ни за что не купить. Дорого встанет. Вот я и подумала, что ты же их мне сам сделал. Значит, и ещё одни сделать можешь. Тебе же не трудно?

«Вот ведь святая душа», — мелькнула у Мишки мысль, но вздох за углом в коридоре отвлёк его от дела.

Вошедшая Глафира присела к столу и, покосившись на девочку, опустила взгляд.

«Понятно. Всё знает и Танюшку в целом поддерживает. Но просить не рискует. Дорого, — усмехнулся про себя Мишка, поглаживая дочку по плечам. — А с другой стороны, почему бы и нет? Золота на них уйдёт чуть, а дело хорошее», — подумал парень и, чуть подтолкнув дочку, спросил:

— А ты с ней хорошо дружишь? Братья её тебя не обижают?

— Нет. Они старшие, им с нами не интересно. Сами по себе бегают.

А мы со Светланкой в куклы играем, — с улыбкой поведала Танюшка.

— Угу, и наша красавишна уже половину кукол своих ей подарила, — добавила тётка, пряча улыбку."

"— Так ведь у меня их много, а у неё ни одной нету, — вполне резонно возразила девчушка.

— Да и бог с ними, надо будет, ещё нарежу, — легко согласился с ней Мишка. — Ладно, доча. Сделаю я твоей подружке серёжки. Такие же, как у тебя.

— Правда? — от улыбки девочки в комнате даже светлее стало.

— Вот чаю попьём, и займусь, — кивнул парень, целуя её в макушку.

Выпрямившись, он увидел одобрительный взгляд тётки и, не удержавшись, вопросительно выгнул бровь.

Кивнув, тётка глазами указала ему на ребёнка, жестом пообещав рассказать всё позднее. Настя внесла самовар, и началось то, что он называл семейными посиделками. Танюшка, живо смолотив пару пряников и запив их несколькими глотками чая, унеслась в свою комнату играть, а Мишка, вздохнув, вернулся к теме.

— Что это за подружка у неё? — спросил он Глафиру.

— Есть тут вдова, казачка. Дочка её. Остальные девчонки с ней не особо знаются. Потому как крестьянка.