Агент силовой разведки

Стала одной из первых, кто открыл частную аптеку, и не где-нибудь в глубинке, а в польской столице.

Она открыла дверь, хорошо разглядев позднего посетителя, и, посторонившись, поздоровалась с ним, как со старым знакомым:

Лугано ответил тем же выражением.

Склодовская нахмурила лоб. Ей показалось, она и раньше встречала этого человека. И уже через стекло витрины пристально вгляделась в посетителя.

Лугано пришел ей на помощь, назвав простой, «просроченный» пароль:

– Я пришел за аспирином для пана директора.

Склодовская ответила машинально:

– Анальгетик влияет на работу сердца.

– На сердце пан директор не жалуется. Здравствуй, Габи!

– Виктор!.. – Склодовская наглядно продемонстрировала, что бывает с человеком, который часто принимает анальгетики: схватилась за сердце. – Ты?! Я думала...

– Ты думала, о тебе забыли? Все не так просто в мире, в котором мы с тобой живем. Я вспоминаю нашу первую встречу. Тогда мы с тобой тоже разговаривали через стекло...

– Ах, да!.. Прости. – Женщина открыла дверцу, однако Лугано отказался пройти в служебное помещение, присев за низкий столик в холле. Склодовская присоединилась к нему, поправляя полу халата. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Закурить? Но он тогда увидит, как дрожат ее пальцы, держащие сигарету.

– Ты теперь заведующая аптекой?

– У меня в Москве есть товарищ – бармен в прямом смысле этого слова: управляет баром и не гнушается обслуживать посетителей за стойкой. Я знаю, о чем ты думаешь, Габи: о том, как мы с тобой ухлопали Вуйцека. У тебя найдется что-нибудь выпить?

– Корвалол, валокордин, валериановая настойка.

Склодовская наконец-то улыбнулась. Конечно, она была взволнована, однако сегодняшний день принес ей облегчение. Габриэла узнала, что человек, с которым ее связывали по крайней мере два важных события, о которых она часто вспоминала, был жив.

Она снова улыбнулась и окунулась в воспоминания.

Ей дали вкусить один из самых ярких, запоминающихся моментов: обмен паролями. На ее взгляд, это была вершина айсберга. Габриэла была горда и счастлива от соприкосновения с разведкой; словно отгородившись этим состоянием от остального мира, она ждала его, человека, чьим псевдонимом был Швейцарец. Она рисовала перед собой человека лет сорока, с ухоженными усиками и в черных очках, в шляпе и строгом костюме, а если на улице будет дождь, то в длинном светлом плаще. Потом она стирала из образа дурацкие усики и черные очки и прикрывала ладонью свои глаза от пронзительной синевы его глаз. Склодовская ждала своего героя, шпиона, которого она полюбила задолго до встречи с ним. Жизнь без этой мечты казалась ей серой, и она заранее испытывала удовольствие от контакта с новым миром. «Да, это любовь», – как-то раз подумала она.