Алая нить

Но Джошуа так быстро вскочил на коня и ускакал, что предпринять что-либо у Каванота не было никакой возможности. Я побежала за ним, спрашивая, что случилось, но никакого ответа не получила. Он плакал и выкрикнул, что не вернется, пока Каванот находится здесь.

Три дня как Джошуа нет. Сердце болит так, что я даже не могу есть. Мне хватило и пяти минут, чтобы разобраться в причине, приведшей его в такое неистовство. Каванот хочет жениться на мне. Он испрашивал у Джошуа разрешения, поскольку думал, что он мой первенец. Джошуа выпалил, что теперь-то ему все ясно, и обвинил Каванота в том, что тот использовал их дружбу ради возможности быть ближе ко мне.

У нас с Каванотом было много времени поговорить обо всем. Я думала, что останусь с Джеймсом навсегда. Никогда не предполагала, что могу потерять его. Однако сейчас и здесь я вполне отдаю себе отчет в том, что не смогу самостоятельно управляться. Женщина с младенцем на руках не в состоянии без посторонней помощи построить дом и вырастить урожай. А возвращаться обратно в Иллинойс просто немыслимо.

Знаю также, что Джошуа не задержится с нами надолго. Его внезапный побег на самом деле не связан напрямую с Каванотом, виной всему его натура, хотя он может быть таким упрямым и заносчивым, что вполне способен использовать Каванота как повод. С каждым разом отлучки Джошуа становятся все продолжительнее. Его разъедает такое же неодолимое желание увидеть мир, какое было у Джеймса. Боюсь, этот голод он не утолит никогда и вечно будет бродить по свету, пока не откроет для себя Всемогущего и не найдет самого себя. Меня очень печалит мысль, что Джеймс не успел прийти к Богу. Должно быть, это в крови у Фарров и Макмюрреев — все время воевать со Всевышним и со всем остальным в этом мире. Одно из двух: мы либо видим свет, либо умираем в поисках его.

Душа моя теперь обрела мир и покой, и я часто и недоуменно спрашиваю себя, что же я так страстно сопротивлялась этому? Однако то, что я вижу свет, вовсе не означает, что мне легко смотреть, как Джошуа бродит в потемках. И говорить ему о Тебе я не могу, поскольку вряд ли он готов внимать. Думаю, у меня даже слов таких нет, чтобы убедить его. Мама и тетя Марта потратили великое множество слов, но я так и не увидела истину в сказанном ими.

За последние несколько дней я лучше узнала Каванота. Его полное имя — Гамлет Боган Каванот. Ему двадцать восемь лет, он умеет читать и писать. Он родился в Бостоне от отца-аристократа и матери-актрисы, которая решила, что, назвав своего сына в честь шекспировского героя, она тем самым облагородит свое чадо. Имя ему не особенно нравится. Несмотря на то, что мать так и не вышла замуж, она сделала все, чтобы отец заплатил за его образование.