Алая нить

Он сказал, что я безжалостная и самонадеянная. Когда я промолчала, он спросил, знаю ли я, что означает самонадеянная. Я сказала, что это когда кто-либо думает, что уже знает все на свете, что нужно знать, но не знает ничего.

Он сказал, что я слишком упрямая. Может, так оно и есть. Но я знаю наверняка, что пастору будет труднее проглотить правду, чем ложь, которую он все продолжает пережевывать.

Я не собираюсь говорить ему, что случилось. Лучше пусть он думает, что Джошуа мой, чем знает, откуда он взялся на самом деле. Это очень плохо, что Бог знает и ничего не делает, чтобы все в округе узнали правду.

На мой стук дверь открыла черная женщина. Я спросила Марту Вернер. Она позвала Кловиса. Прибежал черный мужчина и начал развязывать веревки вокруг моей талии. Я испугалась и сказала, что не позволю ему забрать мою козу. Мой ребенок нуждается в молоке, иначе умрет. Он сказал, что коза будет поблизости и что он проследит, чтобы ее накормили и напоили.

Тетя Марта — самая красивая женщина, которую я когда-либо видела. На ней было желтое платье с белыми кружевами. Она сразу же узнала меня. Сказала, что я очень похожа на маму. Она взяла у меня Джошуа. Хорошо, что она так сделала, потому что я больше не могла его держать. Довольно долго пришлось идти от дома до Фивер-Ривер, или Галены, или как там его называют, этот город. Хуже, что пришлось наглотаться пыли с целый вагон. Я не хотела сидеть на ее мебели в своей грязной одежде, но черная женщина подняла меня с пола, на который я рухнула, и все равно усадила на диван.

Черную женщину зовут Бетси. Она потащила меня на кухню и усадила рядом с печью. Тетя Марта держала на руках Джошуа. Кловис сходил за водой к городскому колодцу, и Бетси разогрела ее в больших котлах. Я спросила о козе. Он сказал, что с козой все в порядке, что ее накормили, и вышел за следующим ведром воды. Бетси сняла с меня одежду и усадила меня в большую кадушку. Никогда еще не чувствовала такого удовольствия, как от этой теплой воды, льющейся на меня ласковой струей. Она искупала меня как ребенка, пока тетя Марта купала Джошуа и играла с ним. Бетси сказала: «Хватит переживать из-за этой козы. Мой муж Кловис очень хорошо позаботится о ней».

Когда Джошуа принялся шуметь, Бетси вышла и подоила козу. Тетя Марта села в кресло-качалку рядом с печкой, стала кормить Джошуа и напевать мамину песню. Я заплакала. Я не могла остановиться. Просто сидела в теплой воде, а слезы все бежали и бежали.

Тетя Марта выделила мне комнату и настоящую кровать. Джошуа спал со мной. Еще никогда он не спал в кровати. Вообще-то я никогда раньше ничего подобного не видела. Медная кровать вся сверкала как золото, в изголовье — кружевной навес. Тетя Марта сказала, что кровать принадлежала маме, до того как она убежала с папой.