Алая нить

Мне хочется кричать, когда она говорит так. Мама умерла, захлебнувшись собственной кровью — это что? Божий замысел? Папа спился — это тоже Божий замысел? А когда Мэттью женился на Салли Мэй, которая всем приносила только горе? А когда папа стал отцом ребенка жены собственного сына? Добрый, любящий, верный Мэттью — что он сделал такого, чем заслужил все эти несчастья? Согласно какому благому замыслу произошли эти страшные вещи?

Тетя Марта не знает всего. Я буду последней, кто скажет ей. Она счастлива в своем неведении. Я надеюсь, тетя Марта останется незрячей. Я бы не хотела, чтобы она узнала обо всей грязи и низости жизни. Я бы скорее умерла, чем позволила ей узнать о том позоре, который папа навлек на всех нас. Иисус тети Марты исцеляет больных, воскрешает мертвых и может накормить пять тысяч голодных. Как и мамин Иисус. Пусть она верит в эту чудесную, замечательную сказку.

Иисус, которого я знаю, стоит в стороне и ничего не делает. Он никого не спас и не потушил пожара. С Него начались все несчастья. Может, Он такой, как эти обитающие на Олимпе боги, о которых я читала. Они тоже наслаждались, играя с людьми. Когда кто-то переставал быть им интересен, они бросали его. Может, именно это Бог и сделал. Ему наскучили мама, и Салли Мэй, и Мэттью, и папа. Может быть, Отче наш, сущий на небесах, похож на тех божков. Я не могу не думать, что было бы лучше, если бы Иисус просто сидел и смотрел спектакль, разворачивающийся у Его ног, а не принимал бы участие в нем, хорошее ли, плохое ли.

И потом, иногда я задаюсь вопросом, что если Иисус — просто персонаж из большой черной книги.

Больше я ничего не знаю. Не могу думать об этом много, слишком тяжело.

Когда я была маленькой девочкой и мы с мамой собирали цветы на лугу, я думала, что Бог с нами. Я любила Его и разговаривала с Ним, как учила меня мама. Я думала, Бог везде, даже внутри нас. Мама всегда говорила, что это так. И я верила ей. Я всегда верила всему, что говорила мама.

Теперь я ни во что не верю. Так меньше боли.

— Ты должна найти себе работу. — Выражение темных глаз Алекса было непреклонным.

— Работу? — пораженная, воскликнула Сьерра. Она не работала с тех пор, как вышла замуж. — Почему?

— Потому что за последние шесть месяцев накопилось много неоплаченных счетов, и я не вижу другого решения этого вопроса.

— Ты говорил, что денег у нас более чем достаточно.

— Это было до того, как начались твои ежедневные походы в клуб и обеды там. Только за последний месяц пришел счет на тысячу четыреста долларов!

Он швырнул листок на стол, за которым проверял их счета.

— Тысяча четыреста долларов? — слабеющим голосом проронила она, чувствуя, как от лица отхлынула кровь.

Алекс выругался на испанском.