Алая нить

— Ты можешь подвинуть кровать ближе к окну?

Арендованная больничная кровать была снабжена колесиками, но Сьерра знала, что любое, даже незначительное движение вызывает толчок и, как следствие, мучительную боль. Она колебалась.

— Пожалуйста, — прошептала мать.

Сьерра подчинилась желанию матери, переместила кровать к окну, до скрежета стискивая зубы при каждом очередном толчке. Мать не издала ни звука.

— М-м-м, — произнесла мать, постепенно выпуская подушку, в которую вцепилась своими тонкими худыми пальцами. Ее тело снова медленно расслабилось. — Можешь открыть окно?

— Сегодня прохладно.

Сьерра выполнила просьбу, но ею овладело беспокойство. Что если мама простудится? Одна только мысль об этом показалась ей абсурдной. Вчера медсестра сказала, что маме осталось недолго жить.

— Брейди подстригает свою лужайку за домом, — тихо сказала Марианна, и Сьерра заметила, что речь матери стала невнятной. Морфий делал свою работу. Она замечала и другие мелочи. Глаза матери цвета лесного ореха потеряли свой неповторимый блеск. Загар, неотъемлемый признак долгих часов, проведенных на воздухе в заботах о чудесном саде, бесследно исчез. «Я всегда хотела иметь белую как алебастр кожу», — шутила мать несколько дней назад. У Сьерры не получилось выдавить из себя смех.

Белый. Цвет безупречной чистоты, непорочности. Цвет смерти.

— Я всегда любила запах свежескошенной травы, — тихо проговорила Марианна. Она взяла дочь за руку. Сьерра почувствовала легкую дрожь слабости в пальцах матери. — Мое самое любимое время года. Вишневые деревья только-только начинают зацветать, появляются желтые головки нарциссов. Все кругом такое зеленое и радостное. — Она вздохнула, но не отголосок печали послышался в этом вздохе, а удовлетворение. — Как можно не заметить руку Господню во всем этом?

У Сьерры сдавило горло. Она посмотрела в окно на медленно плывущие по небесной сини облака. Маме не понравится, если она заплачет. Она должна быть сильной. Она должна быть мужественной. Но где-то глубоко внутри она ощущала, что распадается на мелкие кусочки.

— Каждый год Иисус показывает нам Воскресение, — проговорила Марианна и слегка сжала руку Сьерры.

— Чудесный день, — машинально сказала Сьерра, решив, что мама ожидает услышать от нее именно эти слова. Она не могла говорить о своих истинных чувствах. Как мама могла думать сейчас об Иисусе? Ей хотелось проклинать Бога, а не благодарить Его!

Сколько она себя помнит, мама всегда служила Господу, и вот ее награда? Медленно умирать в страшных мучениях? Мама видит рожью руку во всем. Где же Он сейчас?

— Можешь приподнять кровать?

— Думаю, да, — ответила Сьерра и подошла к пульту управления. Она нажала на кнопку, и кровать подалась вперед.