Аленький цветочек

Были ли тому причиной драматические обстоятельства их знакомства, но полтора часа, проведённые вместе, успели сделать мысль о том, чтобы отдать его, дикой и невозможной. Он был нужен ей, Рите. Именно он и именно ей.

Но… точно так же невозможно было и не позвонить по указанному на ошейнике телефону. «Нашёл да не объявил – всё равно что утаил!» Конечно, она может немедленно выбросить ошейник. А потом найти для себя тысячу убедительных оправданий. Рита не первый день жила на свете: на глазах у неё люди проделывали со своей совестью трюки совершенно невероятные. Например, продавали многолетнюю дружбу даже не за тридцать сребреников, а вообще за тридцать копеек. И ничего. Жили дальше, и безмятежно спали ночами, и смотрели людям в глаза – так, как смотрят лишь сознающие свою правоту…

Рита сначала решила посоветоваться с бабушкой. В конце концов, пёс прожил при Варшавском рынке целую зиму, никуда особо не уходя, – значит, здесь где-то и потерялся. Однако объявлений о пропавшей собаке в окрестностях вроде замечено не было… А может, это и не его ошейник вовсе, а совершенно чужой?!!

Было слышно, как бабушка в ванной переругивалась с колонкой, никак не желавшей давать требуемую температуру воды.

«Чейз?» – произнесла Рита вслух.

Висячие уши дрогнули и приподнялись. Обрубок хвоста дёрнулся… дёрнулся снова… и радостно выдал все причитающиеся мегагерцы. Рита протянула руку, и пёс ткнулся широченным лбом ей в ладонь. Никаких, мол, чужих ошейников. Всё соответствует.

Она перечитала номер, пытаясь примерно определить географию. «542» – это вообще где? Смутные воспоминания подсказывали, что вроде бы в северной части. Проспект Тореза, Сосновка… Чейз уселся перед ней, глядя слезящимися глазами. Рита хмуро сняла трубку и несколько раз повернула диск телефона.

На том конце отозвались почти сразу.

Голос был женским и отчётливо пожилым.

«Вы меня не знаете, – представилась Рита. – Извините, я вот по какому делу…»

Она довольно путано изложила проблему, но собеседница поняла её с полуслова.

«А-а, – вроде бы обрадовалась женщина. – Жив ещё, значит, разбойник! И что вы с ним собираетесь делать?»

«Как что?.. – удивилась Рита. – Вам вернуть…»

Она ждала какой угодно реакции, но не той, которая последовала. Владелица собаки мгновенно встала в агрессивную оборону.

«Да на кой он мне нужен-то?» – почти с обидой выкрикнула она.

Скоро выяснилось следующее.

Чейз действительно был, как говорят в собаководстве, метисом, продуктом сугубо внеплановой вязки («Евонна мамка ротвелька была, а папка… этот… мастина итальянский») и принадлежал мужу Ритиной собеседницы. Ныне покойному. Похоронив супруга, пожилая дама не обнаружила в себе ни сил, ни большого желания «справляться» с могучим и резвым четырёхлетним псом.