Аленький цветочек

 – Ох, блин, ну до чего бы некстати…»

Однако, как выяснилось, Эдик и не думал расстраиваться, а тем более вешаться. Он лежал, вытянувшись, у себя в вагончике на неразобранной койке, и с лица его не сходила блаженная улыбка, казалось, он дремал с открытыми глазами и видел волнующий несбыточный сон о возвышенном и прекрасном. Временами он судорожно подёргивался, отмахивался от чего-то и неразборчиво шептал сухими губами, покрытыми странным белым налётом. Зрачки его были неестественно расширены. То есть что угодно, только не здоровый юношеский сон перед обедом.

– Кто из ваших накачал нашего парня наркотой? – тихо и без обиняков спросил Скудин отца Брауна, в предвкушении гонга на обед собиравшегося мыть руки. И добавил с улыбкой, в которой не участвовали глаза: – Смиренно покайтесь, братья, как на духу. Добром прошу, слёзно. Такую богоматерь.

Вид его не предвещал ничего хорошего, однако же отец Браун уговорам не внял и безразлично улыбнулся в ответ:

– Наркота, брат, есть отрава антихристова, соблазн дьявольский, богопротивный промысел адский, благословлением ангельским нашей – братией неприемлемый. И поелику богомерзкие промыслы не нашли пристанища в душах наших, то и каяться истово не в чем нам, только лишь уповать на волю Господа нашего, на животворящую длань Его, да на благословение непорочной Приснодевы нашей, в духе зачавшей искупителя всеземного, распятого во славу Свою про…

Он не договорил. Мерзкое настроение, начавшее одолевать Ивана ещё в райцентре, возле выложенных на продажу туш невинно убиенных зверей, наконец-таки нашло выход. «Вот тебе животворящая длань!» В мгновение ока отец Браун огрёб прямой в челюсть, боковой в селезёнку и апперкот в печень. Могучий негр икнул, скрючился, схватился за живот и рухнул на землю. «А вот и благословение непорочное…» Сунувшийся было брат Хулио получил с разворота в сопатку и, сразу загрустив, утратил темп. Тут в дело включились остальные братья, сбежавшиеся на шум. «Богопротивный, значит, промысел адский?» Инициатива стала было переходить к американской стороне, но ненадолго. На выручку Кудеяру уже летели святые угодники Борис и Глеб, последним на поле брани примчался Гринберг – и кинулся в бой с молодецким кличем:

– Азохенвей!!! Вперёд, славяне!!!

И закипело во всю ширь достославное мужское действо. Только надо сразу учесть, что мужички-то были всё непростые, тренированные, профессионалы, проще говоря. Сразу выяснилось, что брат Хулио предпочитает ортодоксальное карате, брат Бенджамин более склонен к джиу-джитсу, а брат Родригес с братом Марио вполне прилично практикуют кэмпо. Сам отец Браун, оклемавшись и тряхнув головой, начал демонстрировать отличный бокс плюс хорошо поставленную технику савата, серые глаза метали гневные молнии.