Аленький цветочек

Где-то наверху еле слышно заурчал сервомотор видеокамеры, потом щёлкнули, отпираясь, электромагнитные замки, и массивная, идеально закамуфлированная бронедверь отворилась.

– Здравствуйте, Иван Степанович.

На пороге застыла стройная, распутноглазая девица, при взгляде на которую Скудин почему-то вспомнил инфернальную горничную из «Мастера и Маргариты». На той, как известно, не было ничего, кроме кокетливого кружевного фартучка, белой наколки и золотых туфелек. Гриновская девица была одета, но одета по принципу «более чем нагая». Скудин уже видел её однажды, и звали девку… Ванда? Хелена? Брунхильда? Матильда? Колетта-Полетта-Жанетта-Жоржетта-Мриэтта?.. По мнению Скудина, радость от подобных подружек-однодневок была более чем сомнительная. «И ещё за Виринеей ухлёстывает, стервец…»

– Меня Бригиттой зовут, – девица закрыла дверь, обворожительно улыбнулась и, оставляя за собой в воздухе волну тонкого благоухания, повела Ивана в недра квартиры. – Пожалуйте в малую гостиную, Евгений Додикович сейчас будут.

Никаких соседей, да ещё с указанными выше фамилиями, в этой квартире, естественно, не наблюдалось. Всеми её квадратными километрами Евгений Додикович повелевали единолично.

Скудин равнодушно прошагал по узорчатому паркету, изрядно-таки на нём наследив: его ботинки, пострадавшие от Ритиного потопа, так и не успели просохнуть. Наконец Бригитта распахнула перед ним последнюю дверь, и «сундук мертвеца» со стуком встал на пол в небольшой (по местным масштабам) комнате, выдержанной в стиле постперестроечного ренессанса. Тотальный евроремонт, немецкие стеклопакеты, французские жалюзи, японская электроника и, естественно, итальянская мебель. На стене – портрет хозяина дома во весь рост, маслом, по полной боевой. В «афганке», с «абаканом» в руках, на фоне горящего американского танка «М-66».

– Располагайтесь, Иван Степанович. – Бригитта, словно заправская стюардесса, указала Ивану на кресло, но в это время дверь снова раскрылась, и в гостиной появился Гринберг. Во рту он держал трёхдолларовую сигару «Корона коронас», какую обычно курят биржевики.

– Салют, командир. Э, а с руками у тебя что?..

На руках у Кудеяра красовались повязки, сообща намотанные Ритой и Клавой. Аккуратные белые бинты успели вымокнуть и запачкаться. Иван отмахнулся:

Гринберг допытываться не стал.

– Чай, кофе, пожрать?

Всё верно, какая может быть война на голодный, желудок.

– Потом, Жень, потом. – Скудин безо всяких объяснений кивнул ему на чемодан. – Убери. Подальше. И собирайся в бой.

– Надо будет, позовёте… – Бригитта сразу заторопилась, опустила глаза и деликатно вышла из комнаты. Сразу видно, не дура. Меньше знаешь – лучше спишь.

– Банк взял, командир?.. – Гринберг взялся за чемодан и крякнул от неожиданной тяжести.