8
0Давно надо было сообразить, хватит сердце рвать невольными наблюдениями. Всё равно эту халду Клару с места не сдвинуть.
Алика к себе, на свои чаи, теперь она звать стеснялась – уже юноша, не ребёнок, возраст сложный, отягощённый обстановкой в семье, обидится ещё на эту жалость. Проходя как-то по просеке в местную лавочку за хлебом, столкнулась с ним.
– Как ты вырос, Алик! – Смутились почему-то оба. Вырвалось: – Что не заходишь совсем?
Алик помолчал, а потом тихо бросил:
– Шкатулку ты очень красивую матери привёз, – для чего-то сказала она. Он покраснел, опустил глаза, смущённый, понимая, что она слышала Кларину пренебрежительную реплику по поводу его подарка, и грубовато бросил:
– А ей не понравилось. – А потом простодушно добавил: – Лучше бы я вам её привёз.
У Евгении Семёновны сжалось сердце. Проглотив предательский комок в горле, она попыталась ободрить мальчика:
– Ну, в следующий раз, Алик, всё впереди.
Чтобы не разреветься, опустив голову, она быстро пошла по тропинке. А он её нагнал, рванул тонкую тесьму на шее и протянул что-то в кулаке:
Он разжал длинную смуглую ладонь, и она увидела там гладкий, отполированный временем и морем голыш с дырочкой почти посередине.
– Куриный бог, – вспомнила Евгения Семёновна смешное словосочетание. – Редкость какая! – подивилась она. – Не жалко?
Алик резко мотнул головой и крутанул колесо велосипеда. Велосипед рванулся вперёд.
– Спасибо! – крикнула вслед ему Евгения Семёновна.
Господи, какой тонкий ребёнок! Тонкий и несчастный. Опять заныло сердце. На Клару она обиделась за Алика на этот раз глубоко и всерьёз, но саму Клару это не очень-то беспокоило. В двадцатых числах августа она с дачи съехала – собирать детей к школе. Алик шёл в девятый класс. Инна с трудом переползла в седьмой.
В мае Евгения Семёновна уже выезжала на дачу – самое время сажать цветы, перекапывать грядки, высаживать рассаду, заполонившую все подоконники и возможные и невозможные пространства в квартире. Все эти баночки, коробки из-под сока, молока и йогурта очень раздражали её мужа.
Клара приехала в июне и вела себя как ни в чём не бывало. Обид она не помнила и ссор тоже – хорошая черта. Навалившись на хлипкий штакетник грузным телом, она между делом рассказала, что у Алика открылся внезапно какой-то талант по новому предмету – информатике, даже учитель этой самой информатики отдал ему свой старый компьютер, и Алик сидит за ним с утра до ночи и даже пишет какие-то программы.
– В общем, способности у него, – равнодушно добавила она и переключилась на Инну. Теперь она спрашивала у соседки совета по поводу дальнейшего устройства Инниной судьбы, честно признаваясь (а это ей было нелегко), что учиться девочка совсем не может, тянет еле-еле. Дай бог, чтоб закончила восемь классов.
