Автор её беременности

— Вот черт! Кончились! — шипит в ярости, а потом оценивающе оглядывает меня испуганную с ног до головы, — вроде на заразную непохожа. Я тоже з…здоров.

— Что? О чем вы? — туман в голове усиливается.

Я уже не понимаю, ни где я, ни что вообще происходит, мне хочется лечь на кровать и уснуть, но что-то назойливо свербит в голове, какая-то мысль не дает погрузиться в благостное беспамятство.

— О том, Александра… о том самом, — шепчет чей-то голос целуя меня в шею и толкая на кровать.

— Я… я не хочу! — смутно начинаю подозревать, чего от меня надо этому мужчине, — я за…замужем! Нет!

— Все вы замужем, — отрезает голос, и я чувствую его руки у себя под платьем, — и ничего вам не мешает.

Я сопротивляюсь, хотя мои слабые попытки даже назвать этим словом смешно. Ощущение сна усиливается. Это все не может быть правдой. Наверно, я заснула после нашего с Андреем ужина, и сейчас мне снится весь этот кошмар с Русланом Сергеевичем в главной роли.

Сучка! Да, знаю, так не то что говорить, думать о матери своего сына, плохо, но, черт возьми, сучка она и есть! Ненавижу!

Суббота и так выдалась с огоньком. А всё началось со звонка бывшей, требования денег, причем не обычной, установленной судом ежемесячной суммы на содержание сына (нехилой такой, кстати), а о кругленькой, с шестью нулями.

Для меня, конечно, это не цифра, чтобы заморачиваться, но тут дело принципа. Не собираюсь становиться спонсором новой силиконовой груди бывшей, которую, да-да знаю, она потеряла в попытках дать моему ребенку лучшего и натурального молока. Ровно месяц. Целых тридцать дней отчаянная мать выкармливала Никиту, а потом, разозлившись, бросила это дело. И груди ее, отъявленной «яжематери», был нанесен непоправимый урон!

Я бы дал, если не одно маленькое «но», застуканное мною одним поздним вечером у нее в машине, на ней… ну и, по закону жанра, в ней.

У этого «но», так же как и у моей изменщицы красовалась обручалка на пальце, и это не помешало им предать и разрушить сразу две семьи. Ее я не простил, сколько бы она потом не плакала и не умоляла принять обратно. Да и женился на ней не по большой любви, а чисто по залету. Как оказалось, даже не по своему. Расставание далось мне с трудом, я никому не показывал этого, но крах семейной жизни сильно ударил по мне. Ибо семья и отношения не были для меня пустым звуком никогда.

Скотская натура бывшей полезла сразу, как только до нее дошло, что я не прощаю измен, и больше ей со мной ничего не светит. Она запретила мне видеться с ребенком, увезла его к теще в другой город, и разорившись на адвоката захотела оттяпать добрую половину честно нажитого мною имущества. Угу. Мой адвокат оказался круче. Ей пришлось идти на мировую, возвращать ребенка обратно, соглашаться на вполне достойную ежемесячную сумму алиментов.