Автор её беременности

Руслан клюет носом и того и глядишь вновь упадет мне на грудь. Отправляю его домой, но он заявляет, что намерен провести эту ночь со мной, хотя Андрей и под стражей, но мало ли. Тогда ему предлагается диван в другой части палаты. На это он с неохотой, но все же соглашается, вновь расстегивая рубашку и соблазняя меня своей великолепной фигурой.

В палате тихо и темно. А ко мне в голову лезут такие же темные мысли. В потоке балагурства Руслана вновь не проскользнуло ни слова про детей. Да, он переживал за их состояние и здоровье, но о признании, и о НАШЕЙ дальнейшей жизни так ничего и не сказал.

Это означает только одно: НАШЕЙ жизни у нас не будет, как бы ни прискорбно это все не звучало.

Утром Руслан не отправился в офис, а остался со мной на завтрак. Пришла врач, и сообщила, что по результатам анализов, ни я, ни малыши не пострадали, и она не видит причин держать меня в больнице.

Ем завтрак без аппетита, и так и эдак обдумывая, как бы по корректнее сообщить Руслану о своем решении.

— Саш, ну что опять? Почему ты сидишь такая грустная?

— Отпусти меня, Руслан!

Босс даже кофе поперхнулся от внезапности:

— Куда тебя отпустить? Куда ты собралась?

— Вот настанет декрет, тогда подумаю, — недовольно буркает он.

— Нет. До декрета еще далеко. А я сейчас хочу! — он молчит, а я продолжаю: — Я… очень испугалась вчера. И очень много всего свалилось на меня. Я чувствую, что мне нужна поддержка. Боюсь, одной не справиться.

— Я поддержу тебя Саша! Я на что тогда?

— Это не такая поддержка, Руслан! Как ты можешь меня поддерживать и в то же время не принимать детей?!

— Саш, я всеми силами работаю над этим! Мне надо лгать? Надо вводить тебя в заблуждение, что очень рад тому, что моя женщина беременна неизвестно от кого?!

Эти слова вновь режут без ножа по живому.

Он прав. Он чертовски прав.

Ну и черт с ним тогда! Как бы больно это не было!

— Тогда мне и правда лучше уехать к маме, — тихо и твердо говорю я.

— Да, — так же тихо соглашается он, после раздумья, — Наверно, это будет хорошим решением.

Я вижу, что ничерта это не хорошее решение, ни для меня, ни для него, но что еще я могу тут поделать? Ситуация достигла критической отметки, и тут уже без операции на сердце не обойтись.

— Я продам машину и заплачу тебе неустойку. Прямо сегодня займусь. И заявление напишу.

— Вы словно дети малые! — вваливается в палату Эдуард Германович, — Руслан Сергеевич! Ну до чего ты девушку довел? — по-доброму журит его генеральный.

— Вы подслушивали? — буркает Котов.

— Да что вас подслушивать! На лицах кислых все написано. Отпусти Сашу на юг! Там потеплее, чем в этом вечно сыром городе.