Автор её беременности

Вот и сейчас, после очередного «оставьте меня», демонстративной расправы над букетом и упоминания визига Игоря (последнее вообще бесит неимоверно!), я стою и еле сдерживаю свой взгляд, так и норовящий скользнуть вниз по чертовски соблазнительным губам, ничем не прикрытым ключицам, и ниже… но я же серьезный человек, пришедший с серьезными намерениями!

— Александра Филипповна, можно войти? — беру себя в руки и спокойно спрашиваю.

Слесарь всё более интересуется нашим диалогом, нежели замком. Интересно, почему она его меняет? Муж что ли ушел? Кстати счастливчика, сумевшего покорить ее сердце и затащить под венец нигде не видно.

Надо будет аккуратнее разузнать всё.

— Зачем вам входить?

— Хочу поговорить по человечески.

Зеленоглазая фурия раздумывает несколько мгновений, вид у нее при этом более чем соблазнительный — мелкие волоски, вылезшие из-под небрежно-собранного пучка придают ее лицу беззащитности и очарования, а потом интересуется:

— Вы же всё равно от меня не отстанете?

Всё верно моя синичка! Не отстану. Даже если сейчас не пустишь!

Кивком приглашает войти. Протискиваюсь через рабочего.

Синичка поправляет волосы, и теперь у меня есть возможность поближе рассмотреть исцарапанное ребро ладони. Тут же просыпается инстинкт защитника. Ну, хоть не неандерталец голову поднял, пока.

— Покажите! — требую я, и не дождавшись хватаю ее за запястья разворачиваю ладонями вверх. — Заноз нет?

Синичка смотрит на меня хмуро-подозрительно, время от времени пьггаясь дергаться из моей хватки. Слесарь не видит нас — моя спина надежно закрывает ему обзор.

— Вы проверяли? Занозы — это опасно, могут воспалиться, — говорю я, удерживая зрительный и физический контакт, а еще сдерживаю себя из последних сил, чтобы не натворить глупостей, которые уже вовсю лезут в мою голову.

Что за ерунду он несет? Приперся, чтобы о занозах поговорить? Держит руками крепко, но не до синяков, взгляд полный безумия, псих какой-то! Одно радует, слесарь у него за спиной, и при нем он не будет распускать…

И тут Руслан вопреки всем моим раздумьям, слегка наклонившись провел языком по ребру моей расцарапанной ладони. Ласка настолько неожиданная, что по мне мигом бегут мурашки, а царапина горит, ошпаренная его нежным горячим дыханием.

— Вы что делаете? — мне аж кислорода перестало хватать от всего этого.

— Занозы проверяют так, — он повторил странное действие, но теперь более медленно, чувственно. — Не слышали о таком способе? Не пальцами же грязными в рану лезть!

Я злюсь и мне смешно одновременно. А в кабинете, перед тем как выгнать, он мне искусственное дыхание оказывается делал!

— Это — не гигиенично! — заявляю я, все-таки забирая свои ладони.