Автор её беременности

Вот одно плодное яйцо — нажимает она датчиком сильнее, — а вот… второе!

— У вас двойня! — кажется, узистка рада не меньше чем я. — Разнояйцовые близнецы.

— Двойняшки? — всё еще не могу поверить я, а на лице гуляет такая бесшабашно-глупая улыбка, которая появляется только у истинно-счастливых людей.

Значит, я чувствовала все правильно! У меня будет сразу несколько детей!

Какое счастье, а еще учитывая, что мне за тридцать, сразу двоими отстреляюсь и буду их спокойно воспитывать без нытья о братике-сестренке! Но это, если крохи разнополыми получатся.

Ну а коли однополыми, тоже не беда — лучшими друзьями будут!

— Виктория Павловна, там отец ребенка хочет войти, настойчивый такой. Можно? — врывается в поток моих радужных, как разноцветные мармеладки, мыслей чей-то голос.

— Пусть пациентка решит, — отвечает на это узистка и вопросительно смотрит на меня.

— Какой еще отец? — с искренним удивлением вопрошаю я.

— Очевидно ваш муж или… отец ваших детей, — осторожно отвечает Виктория Павловна, как-то странно на меня косясь.

Это который же из троих папаш пожаловал? Но по любому, я не хочу никого из них сейчас видеть.

Хотя бы потому, что УЗИ мне делают не абдоминально.

— Я всё равно войду! Это — мое право! — слышу до боли знакомый голос и вскакиваю, прячась за ширмой.

Одеваюсь на скорую руку. Врач, явно чувствуя какой-то подвох, шепчет мне за ширмой, подавая юбку:

— Про двойню говорить не буду. Сами скажете. А то мало ли.

Я моргаю большими от удивления и неожиданности глазами и слегка киваю.

— Вы знаете этого человека, Александра Филипповна? — уже громче вопрошает узистка, когда я показываюсь из-за ширмы.

— О, да… — кисло говорю я, прожженная этим черным исподлобья, фирменным взглядом.

— Значит, отец? — насмешливо уточняю я, пытаясь отодвинуться от этого гада подальше.

Руслан мой маневр не оценивает и придвигается плотнее, хотя целый ряд кресел в коридоре перед кабинетом свободен.

— Зачем тогда про аборт у узистки спрашивал? — гневаюсь я.— Какой-то ты неправильный отец.

Мы не в офисе, а я очень зла его очередным закидоном. Теперь суровый тиран сменил пластинку и вместо «таблетки» в его лексиконе появился «аборт».

— Прекратите паясничать, Александра Филипповна, я сказал про отцовство, только чтобы иметь возможность попасть в кабинет к специалисту. Не считаю себя отцом ВАШЕГО ребенка и никогда не буду. Даже не надейтесь.

Грозный босс настолько близко, что скоро все кресла кончатся и мне придется либо вставать, либо садиться на пол.

— Тогда не смейте мне про аборт что-либо говорить! Не вы мне детей делали, очень надеюсь, и не вам решать их судьбу.