Яромира. Украденная княжна

Дозорные стояли, где положено, не отвлекались и не отводили пристальных взглядов от темной поверхности воды.

Когда Ярислейв отправится брать Хольмград, это перетянет на себя часть внимания и войска. Но не всех, и Харальд сомневался, что Рёрик допустит, чтобы детинец остался без пригляда. Даже если они доплывут до берега никем незамеченные, едва они ступят из воды, их увидят. И им придется несладко: мокрым, замерзшим, без кольчуг, но в облепивших тело рубахах, которые лишь будут мешаться и сковывать движения. Без луков и щитов, при одних лишь мечах.

Олаф всякий раз встречал его недовольным взглядом, когда конунг с хирдманами на рассвете возвращался на драккар.

Вымокший до нитки, продрогший, уставший и злой. Старому кормщику хватало разума молчать и не гневить Харальда еще сильнее. Тот и сам все разумел, но отступиться не мог. Ему нужен был Хольмград, ему нужна была Ярлфрид, ему нужен был Рёрик и ему нужно было поспеть, пока на реке не стал лед.

Харальд смотрел на своих людей и подсчитывал, сколькими из них он пожертвует. Он не мог забрать многих, он должен был оставить гребцов на драккарах на случай, если им с Ярислейвом удастся взять Рёрика в кольцо, и тот задумает прорваться по воде.

На кораблях должно остаться достаточно воинов, чтобы остановить его и дать бой.

Потом тяжелый взгляд Харальда всякий раз падал на Ивара. Паршивца давно отвязали от мачты, иначе бы он долго не прожил, и держали возле борта, на самой дальней скамье.

Быть может, племянник ему еще послужит. Правда, не доживет до суда, который намеревался учинить конунг.

Но теперь Харальд задумал для него кое-что иное.

Кметь с косой VI

Чеслава щелкнула ногтями по лезвию меча и полюбовалась на нем серым отражением неба.

Она довольно кивнула сама себе: наточить получилось на славу. Теперь оставалось дождаться битвы.

Князь, едва вернувшись в лагерь, объявил, чтобы войско готовилось к схватке. День которой настал сегодня."

"Суета началась еще задолго до восхода солнца и с каждым часом лишь усиливалась. Воительница старалась не прислушиваться к чужим разговорам да ругани и думала лишь о сражении, что им предстояло.

— Пойдешь под мою руку, — сказал ей накануне воевода Буривой. — Князь твой согласился.

Чеслава даже не стала шибко артачиться. Огрызнулась несколько раз и затихла. Чужой воевода, вопреки обыкновению, не улыбался и не балагурил. Впервые смотрел на нее строго и серьезно, а говорил — коротко, обстоятельно и лишь по делу.

Было непривычно, и воительница долго смотрела ему вслед, когда он ушел. Потом пожала плечами. Ей не было разницы, где сражаться. Под рукой Буривоя — так под рукой Буривоя. За князем найдется, кому приглядеть. Стемид и Будимир от него взглядов не отведут.