Яромира. Украденная княжна

Стряхнув с меча кровь, Харальд удовлетворенно хмыкнул. Развернулся и пошел прочь от Снорри, не опасаясь получить удар в спину. Знал, что тот на него не способен.

На берегу двое хирдманинов Трувора, что остались из шести, стояли, подняв руки, а их оружие валялось у их ног. Ивар хищно скалился, глядя на них, и поигрывал своим мечом.

— Оставь их, — велел конунг, проходя мимо.

— Ты отпустишь их живыми? — Ивар тотчас про них позабыл и подлетел к Харальду.

— Они сложили оружие. Пусть идут, — тот пожал плечами, всматриваясь в кормщика Олафа, сидевшего на берегу, и девицу, что распласталась перед ним на спине на песке.

— Они обо всем поведают Трувору! — воскликнул Ивар.

Перехватив взгляд дяди, он проследил за ним и зло оскалился, когда понял, куда смотрел конунг. На девку! На девку, из-за которой он все это и затеял! Злость закипела в молодом викинге, словно хорошо разогретая смола. Он всегда вспыхивал мгновенно: хватало и малейшей искры, малейшего дуновения ветра, чтобы его сердце охватывало жгучее, разъедающее все вокруг пламя.

Он родился в стране снега и льда, в темную ночь, когда солнце не всходило над землей сутками, но внутри Ивара пылал огонь хлеще, чем в жерле самого глубокого из вулканов.

— Ты этого боишься? — хлестко осадил его Харальд, и ему потребовалось время, чтобы прийти в себя, чтобы отвлечься от ярости.

— Что?.. Да как ты можешь… — Ивар задохнулся, когда понял, о чем говорил его дядя."

"Он обвинял его в трусости!

Дальше Ивар уже не думал.

— Ты решил сцепиться с Трувором из-за какой-то девки, дядя! — заговорил он во всю мощь голоса, но недолго.

Развернувшись, Харальд наотмашь хлестнул его по щеке ладонью, и удар отбросил его на шаг назад, и Ивар едва не упал, согнувшись, чтобы устоять на ногах.

— Я высеку тебя так, что будешь харкать кровью, если услышу от тебя еще одно слово, — спокойно пообещал конунг, встретившись с племянником равнодушным взглядом.

Тот подавился воздухом. Открыл рот, сделал жадный глоток, и снова открыл, раздумывая, очевидно, как далеко его конунг мог зайти в своих угрозах. Спустя несколько мгновений Ивар громко клацнул зубами, решив, что настало самое время прикусить язык.

— Вот и славно, — Харальд скривился и сплюнул в сторону, а после зашагал к кормщику, который по-прежнему сидел на берегу рядом с дочерью конунга Ярислейва.

Подойдя чуть ближе, он увидел, что та дышала. Грудь, которую плотно облепила намокшая рубаха, ровно, мерно вздымалась, но глаза у девчонки были по-прежнему закрыты. Кормщик поднялся ему навстречу и вытер мокрые ладони об портки.

— Почему ты поверил ее словам? Девка похожа на бродяжку без роду, без племени, — Олаф посмотрел на конунга с хорошо различимым недоверием.

И укором.

— Я узнал ее.