Без подводных камней

Она целыми днями занимала единственный в отделении телефон-автомат, названивая то свекру, то матери, то брату мужа, требуя разобраться и вернуть ей родного ребенка, пока время еще не упущено.

Не помог даже приезд Мариши. На правах практикантки она была с Валерией во время родов, а на следующее утро официально заступила на сутки, так что ни на секунду не выпускала из поля зрения подругу и ее новорожденного сына до момента, как их обоих погрузили в санитарную машину. Девушка, вопреки всем правилам и санитарно-эпидемиологическим нормам допущенная в ординаторскую Снегиревки для свидания с Валерией, клялась и божилась, что ребенок является не кем иным, как сыном Валерии и Филиппа.

Это подтверждалось и объективными признаками – пол ребенка и масса тела совпадали с зафиксированными при рождении (масса тела, естественно, не в точности, но разница как раз укладывалась в естественную динамику веса новорожденного ребенка), а кроме того, по настоянию старшего Гаккеля была даже определена группа крови малыша. Мало ли, например, у обоих родителей резус отрицательный, а у ребенка положительный.

Или у обоих первая группа крови, а у ребенка четвертая. Тогда да, можно утверждать, что дитя неродное. Но здесь таких сюрпризов не возникло, у Валерии была вторая положительная, у Филиппа первая положительная, и у малыша тоже определили первую положительную, как у отца. Вполне нормальная ситуация, никаких вопросов.

Что могла противопоставить Валерия этой стройной системе аргументов? Что этот ребенок не похож на того, которого она видела несколько минут, пока его не обработали и не унесли в детское отделение? Но дети меняются ежесекундно.

Материнское чутье? Так это вообще штука нематериальная и во всяком случае не доказана научно. Мало ли что кому померещилось и сердце подсказало. Вот кроватка с номером, вот бирочка на ручке. Все нормально, мамочка, не волнуйтесь, социализм – это учет!

– А вы не думали, что жена права и ребенка действительно подменили? – азартно спросила Светлана Аркадьевна. Слишком азартно для народного заседателя.

Филипп Николаевич развел руками:

– Знаете, если бы я не учился в медицинском, то может быть… Но я изучал акушерство, был на практике в роддоме и знаю, какие там порядки.

Перепутать младенцев практически невозможно, и даже умышленно подменить, скорее всего, не получится. Нет, это надо просто фантастическое стечение обстоятельств, разгул стихий, военные действия или что-то наподобие, чтобы пробить тройную защиту от дурака, которая в родильных домах Советского Союза соблюдается самым жестким образом.

– Но неужели даже тени сомнений не шевельнулось? – напирала Светлана Аркадьевна.