Безжалостное обольщение

Подобная уступчивость почему-то заставила его испытать некоторую неловкость, но в конце концов он сам этого добивался. Было бы нелогично интересоваться теперь, почему она вдруг проявила такую покорность. К тому же приглашение, которое она делала, откинувшись на спину и сладострастно расслабившись, было совершенно невозможно не принять…

Доминик не ошибся, заподозрив, что покорность Женевьевы, легко согласившейся не участвовать в его предстоящем рейде, притворна. Однако в течение нескольких последующих недель фея не давала ему повода лишний раз убедиться в этом, и он ослабил бдительность.

Семейство Латур переехало в Трианон, родовую плантацию на озере Борн, а капер вместе со своим флотом благополучно расположился в потаенной бухте среди болот. Стук молотков и визг пил не смолкал здесь ни на минуту, и в воздухе постоянно висел запах лака и красок — заделывались пробоины, корабли переоборудовали и надраивали до блеска.

Женевьева была здесь частой гостьей. Она приплывала на каноэ, пробираясь по протокам, петляющим среди зарослей, зорко следя, не появится ли где-нибудь аллигатор, и стряхивая с платья древесных крабов, иногда падавших с нависающих над протокой веток.

Не то чтобы подобные путешествия доставляли ей удовольствие, но, как она однажды практично заметила каперу, если человек располагает лишь одним средством достижения цели, лучше им и воспользоваться.

Доминик лишь улыбнулся тогда в ответ, закурил сигару и устремил мечтательный взор на гладкую поверхность бухты. Женевьева заметила, что в ее обществе он теперь часто улыбается так спокойно и ласково.

Не то что в первые дни их знакомства.

И Сайлас это заметил, да и вся команда. Однако девушка, похоже, понимала, что держаться следует скромно, и матросы скоро привыкли к присутствию легкой фигурки в цветастом платьице, обычно босой, с золотистыми волосами, связанными лентой на затылке. Девушка вела себя безупречно — больше не было никаких инцидентов вроде лазанья по мачтам, — и хозяин пребывал в добром настроении, лишь изредка раздражаясь по поводу задержек в ремонте кораблей. Наверное, поэтому в целом матросы считали присутствие мадемуазель благотворным.

Стояло жаркое субботнее утро в конце июля. Женевьева лежала на палубе на спине, купаясь в солнечных лучах. Она перед этим ела речных раков, приготовленных коком, и все еще ощущала во рту вкус острых рыбных приправ. Ожидая, когда Доминик освободится и они смогут уединиться в каюте, она услышала, как капер обсуждает с боцманом проблему укомплектования экипажей для предстоящего выхода в морс.

— Я отправлюсь на пристань, месье, — говорил боцман.