Безжалостное обольщение

Тот выполнил приказание, но продолжал исподтишка разглядывать фигурку в белом платье, и ход его мыслей откровенно отражался на лице: мало кто ожидал, что бывший юнга целым и невредимым появится рядом с хозяином на капитанском мостике.

— Проголодалась? — спросил Доминик, поворачивая Женевьеву лицом к себе.

— Умираю от голода, — ответила она, прикладывая ладони к пылающим щекам. — Знаю, что я это заслужила, но чувствую себя страшно неловко.

— Ты это преодолеешь, — беззаботно заверил он. — Если не сделаешь еще чего-нибудь, что привлечет к тебе всеобщее внимание, матросы перестанут тобой интересоваться.

— Надеюсь. — Скрестив ноги, она села на пол перед подносом, на котором лежали горячий хрустящий хлеб, сыр, салат-латук, помидоры и оливки. Стояли здесь также кофейник и графин с вином. Женевьева с удивлением обнаружила, что чувство неловкости вовсе не умерило ее аппетита. Возможно, просто сказывался двухдневный пост.

— Куда мы плывем? — впервые после примирения она осмелилась задать этот вопрос и теперь ждала, ответит ли Доминик.

Он отломил кусок хлеба, положил большой кусок сыра и с минуту сосредоточенно жевал, пока не решил, что теперь уже ничего не случится, если гостья узнает правду.

— Зачем? — Женевьева удивленно вскинула брови. — Разве там подходящее место для пиратских вылазок?

— Тогда почему Гондурас?

Доминик осушил бокал, поднялся на ноги, протянул ей руку и помог встать.

Женевьева последовала за ним на главную палубу, слишком заинтригованная, чтобы обращать внимание на любопытные взгляды. Там у задраенного люка Доминик остановился, кивком подозвал двух матросов и велел одному принести фонарь, а другому поднять крышку.

— Садись на край, а я спущусь вниз и сниму тебя. — Женевьева сделала как было велено, потом почувствовала, как ее талию обхватили сильные руки, и в следующий момент, пролетев по воздуху, очутилась в темноте рядом с Домиником. Доминик принял протянутый матросом фонарь и осветил мрак «пещеры» — по переборкам заплясали причудливые тени.

Женевьева обвела взглядом упаковочные клети, заколоченные и стоявшие впритык друг к другу. Были здесь и деревянные бочки, скрепленные металлическими обручами, а когда глаза Женевьевы привыкли к темноте, она различила продолговатые округлости пушки.

Озадаченная, она посмотрела на Доминика. Тот лишь едва заметно улыбался, но грустная насмешка таилась в глубине его бирюзовых глаз. И Женевьева могла поклясться, что скорее всего это была насмешка над самим собой.

— Я не понимаю, — сказала она. — Что в этих клетях? И зачем здесь пушка?

Чтобы ответить на ее вопрос, капер подошел к одной из клетей, вытащил из-за пояса нож и поддел гвозди. Женевьева стояла рядом и, затаив дыхание, ожидала, когда он откроет крышку.