Безжалостное обольщение

Зато Сен-Дени прекрасно видел все это и в который уж раз за последние несколько недель подумал: «Как было бы хорошо, если бы я никогда не имел дела с этим месье Делакруа!"

Николас так и не придумал, как объяснить Виктору Латуру приглашение столь странного гостя на прием своей тетушки. Ничего, кроме «оригинального», что он познакомился со своим новым другом на Биржевой аллее в зале для фехтования, на ум не приходило, тем более что это было правдой. И в конце концов, Доминик принадлежал к роду Делакруа, и, если один из Делакруа случайно встречает тебя на улице и приглашает выпить бокал вина, а ты в этот момент направляешься на семейное торжество, просто невежливо не пригласить его.

Конечно, малоубедительно, но Виктор все равно считал его идиотом, и, быть может, усмотрит в этом лишь еще одно доказательство глупости племянника.

— Элен, — с сияющей улыбкой обратился Николас к своей юной тетке, — позвольте представить вам моего друга. Я встретил его по дороге сюда и уверен, что вы ему обрадуетесь, — и, слегка касаясь бархатного рукава Доминика, объявил:

Несмотря на «тонкость» нервной системы и страх перед мужем, Элен — сказалась строгая креольская школа, которую она прошла — скорее откусила бы себе язык, чем прилюдно невежливо чем-то выдала свое удивление.

Не моргнув глазом, она приветствовала гостя, одарила его улыбкой, предложила бокал холодного шампанского и представила стоявшим рядом гостям. Все они проявили такую же безупречную вежливость, и Доминику пришлось очень постараться, чтобы сохранить невозмутимый вид. Уж капер-то прекрасно знал, какие сплетни, какое бурное негодование поднимутся здесь, как только он выйдет из зала. Делакруа кланялся, потягивал шампанское и дружелюбно беседовал с гостями, пока не заметил даму в пурпурном тюрбане, поглощавшую конфеты из серебряной вазы филигранной работы.

— Прошу простить меня, — извинился он, — я должен засвидетельствовать почтение своей тетушке.

Это брошенное как бы невзначай напоминание о том, что он — Делакруа и, значит, имеет такое же право быть принятым в салонах высшего общества, как и любой другой представитель своего рода, несколько успокоило Элен и смутило тех, кто только и ждал, когда Доминик уйдет, чтобы дать волю возмущению.

Однако капер напомнил всем, что никому не позволено игнорировать Делакруа.

— Тетя Луиза, как приятно вас видеть! — Доминик поклонился почтенной матроне.

— Какого черта ты тут делаешь, негодяй? — Ничуть не заботясь о политесе, матрона подняла к глазам лорнет и внимательно оглядела племянника.

— Я знаком с Николасом Сен-Дени, тетушка, и он был настолько любезен, что пригласил меня.

— Чушь! — Луиза отмела подобное объяснение со всем презрением, какого оно заслуживало.