Безжалостное обольщение

— Надеюсь это удовлетворит твой ненасытный аппетит хотя бы на несколько ближайших часов, потому что мне действительно нужно вести корабль. — Проворно соскочив с постели, энергичный, как и прежде, он быстро оделся, в то время как Женевьева, томная и расслабленная, как всегда после мгновений любви, лежала и лениво наблюдала за ним. — Соберись-ка теперь, фея, и ты. Тебе ведь нужно покормить гостей.

— Здесь или на палубе? — Женевьева села и, сладко потянувшись, вздохнула.

— Здесь. Я не хочу, чтобы они болтались наверху. Ты сумеешь сыграть роль гостеприимной хозяйки, правда ведь? А я поем на палубе.

— О, Доминик, нет, — всполошилась Женевьева, испуганная такой перспективой. — Разве они не могут поужинать одни? В конце концов, это ведь чистая случайность, что я здесь. На любом другом корабле они и не ждали бы, что кто-то станет их развлекать.

— Но ты здесь, — напомнил он, — и будешь делать свое дело, как любой другой член команды, не так ли, Женевьева? Она наморщила носик от невольного отвращения:

— Да, наверное. Ты хочешь, чтобы они тебе не мешали, и я должна об этом позаботиться.

Доминик утвердительно кивнул:

— Умница. Пусти-ка в ход все свои неотразимые чары, и, если удача нам улыбнется, мы будем в открытом море раньше, чем они решат подышать свежим воздухом после ужина. — Короткий, крепкий поцелуй — и он ушел, оставив ее переодеваться, прибирать каюту, а потом инспектировать кладовку и готовить аппетитный ужин.

На палубу Женевьева вышла в тот момент, когда поднимали якорь. Как всегда, она старалась держаться подальше от Доминика и обращать на себя как можно меньше внимания.

Оба штатских, напротив, околачивались возле рулевого и энергичной жестикуляцией сопровождали проход других судов мимо «Танцовщицы», особенно «Непостоянного» с императором на борту. Женевьева видела, что Доминика это раздражает, он время от времени начинал нервно ходить по мостику, но его вельможные пассажиры все время вертелись рядом, забегая вперед, заслоняя ему обзор и задавая глупые вопросы.

— Месье, должен просить вас спуститься вниз, — наконец сказал Доминик, четко выговаривая каждое слово. — Мне предстоит проложить курс для всей флотилии, а я не смогу этого сделать, если вы все время будете бубнить мне в уши.

Мэр недовольно фыркнул и потребовал, чтобы Доминик извинился за столь оскорбительное выражение.

Вместо этого мэр получил безоговорочный приказ немедленно покинуть мостик и не появляться на нем до тех пор, пока его не позовут. Поняв, что, как бы ей этого не хотелось, настала очередь вступать в игру, Женевьева подошла, очаровательно улыбнулась и предложила господам выпить вина и поужинать.