Безжалостное обольщение

— Да уж, при том, что Делакруа и этот мрачный матрос не спускают с нее глаз, ее невозможно оторвать от них, как улитку от скалы. — Чолмондели недовольно скривил рот. — Думаю, что в праздничной суете мадам будет легче выхватить в толпе.

Взяв из рук ливрейного лакея бокал бургундского, Себастиани заметил:

— Нам надо проявить выдержку. Выяснить, где они живут, будет нетрудно. Адрес станет известен множеству людей при дворе. Нас заметили и узнали, хоть мы и были чрезвычайно осторожны, поэтому они и не отпускали мадам от себя ни на шаг. Однако… Если сейчас мы исчезнем на время из поля их зрения, Делакруа ослабят бдительность.

В конце концов, они ведь не уверены наверняка, что мы замышляем нечто дурное.

— А будучи столь приближенными к императору особами, они будут обязаны участвовать в придворной жизни, — задумчиво продолжил Легран. — Иначе зачем бы им вообще приезжать сейчас в Париж. Мадам все время будет присутствовать на балах, ужинах, вечерах. Следовательно, ей придется посещать портного, галантерейщика. Разумеется, при ней всегда будет служанка, но от служанки ничего не стоит отделаться.

— Все это так, Легран, — согласился Чолмондели, — но сколько еще может продолжаться эта праздничная круговерть?

Бонапарту нужно укреплять свои позиции.

Конечно, он нападет на союзников прежде, чем те нападут на него.

Он не из тех, кто долго ждет, чтобы отомстить за оскорбление. Наполеон очень скоро отправится воевать.

— И Делакруа уедут из Парижа, — подхватил Себастиани. — Я не желаю, господа, лишиться того, что мне причитается. Его собеседники заговорили одновременно.

— Значит, мы все согласны, — резюмировал хозяин все, что было сказано и что подразумевалось.

 — Действовать будем быстро, но осторожно. Думаю, следует нанять кого-нибудь, кто будет следить за ней, выждет удобный момент и… Я знаю людей, которые охотно сделают все, что потребуется. Мадам Делакруа когда-нибудь придется выйти за порог своего дома, а как только она это сделает…

Доминик заверил Женевьеву, что у него уйма времени на показ достопримечательностей города в первые же дни после их приезда в столицу. И теперь они вместе с высшим светом присутствовали на красочном празднике Майского поля, учрежденном императором в честь восстановления монархии.

Торжества были не менее пышными, чем день его коронования. Но Женевьеве почему-то было грустно, что, разумеется, казалось странным и смешным среди всей этой пышной церемонии, великолепия экипажей, мундиров, шелков, вышивок, золота, серебра и драгоценных камней. Все это было лишено смысла, если — пока? — император не отправится на войну и не одержит победу.

— Фуше хочет поговорить со мной, дорогая, — сказал Доминик, когда закончилось грандиозное финальное шествие с флагами.