Безжалостное обольщение

Если Элизу природа щедро одарила пышной, но изящной фигурой, то про эту девчушку она, наверное, забыла». Женевьева была чуть ниже среднего роста, хрупкая на вид. Однако столь резкое проявление решительного характера, свидетелем которого он только что оказался, никак не сочеталось с ее хрупкой внешностью.

— Мадемуазель Женевьева, к вашим услугам, — сказал Делакруа, церемонно кланяясь, и поймал на себе ее прямой и откровенно изучающий взгляд.

Глаза! Самые необычные глаза, какие ему доводилось когда-либо видеть. Чистое золото? Нет, червонное, темное золото — огромные глаза тигрицы, обрамленные густыми золотистыми ресницами.

Маленький прямой носик прелестной формы над не менее изящными губами. Но куда им до Элизиных — полных, похожих на розовые лепестки! Однако пока он смотрел на Женевьеву, мадемуазель Латур-младшая улыбнулась. И тут Доминик, более чем удивленный тем, как подействовала на него эта улыбка, подумал, что Прекрасной Елене, пожалуй, пришлось бы уступить этой девушке пальму первенства.

После Розмари он испытывал презрительное равнодушие к чарам прекрасного пола и не тратил времени на искусство обольщения, разве что для скорейшего достижения цели.

Однако сейчас почувствовал, что готов послать весь свой флот куда угодно ради этой улыбки.

"Так-так, — размышляла в этот момент и Женевьева, — значит, вот кто этот джентльмен. Да и не джентльмен он вовсе».

— Месье Делакруа, — сказала она, делая скромный реверанс, — похоже, мне повезло гораздо меньше, чем моей сестре.

— Прошу прощения, мадемуазель? — Доминик был в замешательстве: слова девушки казались бессмысленными, а у него создалось твердое впечатление, что эта юная особа отнюдь не глупа.

Женевьева снова улыбнулась, однако глаз не подняла.

— Ну как же, мне ведь не посчастливилось познакомиться с вами первой.

"Да младшая Латур просто издевается надо мной!» К своему удивлению, Доминик вдруг осознал, что это вызвало в нем скорее интерес, чем досаду. Губы его изогнулись, но на сей раз в светской улыбке.

— Это слишком большая честь для меня, мадемуазель Женевьева.

— Вовсе нет, сэр, — безо всякого кокетства возразила та.

— Женевьева, как ты себя ведешь! Я должна извиниться перед вами, — от смущения Элиза нервно хихикнула, — за мою неразумную сестренку, месье Делакруа.

Она только-только из детской и все еще считает вправе вести себя как ребенок, без всяких церемоний. — Это было произнесено не без доли ехидства. Младшая Латур обладала дьявольской способностью мгновенно переключать внимание на себя, что красавице Элизе совсем не нравилось, особенно в данный момент.

Вмешательство Элизы напомнило Доминику, что чрезмерное внимание к мадемуазель Женевьеве отнюдь не способствует решению задачи, которую он поставил перед собой.