Бить нужно смело

 – Он показывал фотографии, а я в последнее время стала слишком впечатлительна.

– Да я так и понял! – заскрипел зубами Балашов. – Больше ничем не хочешь поделиться?

Влада как-то обречённо передёрнула плечами.

– Уверена?! А про закрытые клиники тоже не скажешь?! И что это за история с моим отъездом из страны?

– Ты меня подвезёшь? – обезоруживающе улыбнулась Влада вместо любых объяснений, и Руслан мучительно зажмурился.

– Просто удивительно! – процедил он сквозь зубы и совершенно беспомощно развёл руками. – С такой способностью к манипуляциям ты всё равно выбираешь путь наибольшего сопротивления, – уже с усмешкой заметил Рус, помогая Владе устроиться на пассажирском сидении. – Знаешь ведь, что буквально по щелчку пальцев заставишь меня выполнить даже самый бредовый план, но чисто из принципа не просишь ни помощи, ни поддержки!

– Не люблю ходить в должниках.

– А разве я тебе предъявляю?!

– Нет. Но это не отменяет факта моего вынужденного положения. Ты помог – я должна. Это закон жизни.

– Даже интересно, кто это требовал с тебя долги? – с наигранным любопытством выдал он. – И с какими процентами?.. – пробормотал, но уже в сторону.

Стоя на красном, Рус внимательно посмотрел на Владу и был вынужден признать: что-то с ней происходит. Она и прежде была не из тех, кого можно просчитать, а сейчас и вовсе закрылась. Отец отказывался что-либо комментировать, и единственным шансом что-то понять станет встречное откровение.

– Мне позвонил свой человек из Комитета.

– Что? – непонимающе нахмурилась Влада, и Руслан торопливо прочистил горло.

– Ты спрашивала, как я узнал, где ты… Так вот, мне позвонил свой человек из Комитета.

– А я подумала, что это охрана твоего отца… Они уже два дня везде таскаются за мной, – отстранённо проговорила Влада, как вдруг недоумённо нахмурилась: – Подожди… А с какой стати тебе звонили по этому поводу?

– Потому что все в городе знают, что ты моя, – ответил Руслан так, будто это было само собой разумеющееся.

Влада натянуто улыбнулась.

– Можешь ничего не говорить, – отмахнулся Балашов прежде, чем в её голове созрела дельная мысль или какой-то маломальский протест. – Ты, конечно же, считаешь иначе, – холодно улыбнулся он. – Но однажды поймёшь, что я прав. Ты и сопротивляешься-то по привычке… Тебе так нравится упиваться мнимой свободой! – будто упрекнул Рус. – А я подожду. Хотя, признаю, в последнее время выдержка здорово подводит.

– Если снова хочешь сказать, что ты меня не любишь, то можешь даже не напрягаться! – отмахнулся он.

– Я и, правда, не заметила, как ты вырос… – мягко рассмеялась Влада вместо любых протестов, и Балашов выругался сквозь зубы – она умудрилась в очередной раз обесценить его признание.