Искатели неба (сборник)

– Я отправлю Преемника Юлия в монастырь – он не поверил в меня. Отец мой отречется от престола, и я взойду на трон. Османы склонятся перед истинной верой. Жерар… ты станешь моим голосом в Урбисе, и никогда больше слуги Искупителя и Сестры не пойдут друг против друга! Хелен… ты будешь стоять над армией, и наши враги устрашатся. Арнольд… ты искоренишь мздоимство и жестокость Стражи. Вы… вы все поможете мне.

Скрипнула дверь. Вошел Авром-Бер – с большим медным котелком, парящим вкусным винным паром. Поставил котелок на стол, сказал:

– Горячее вино. Вам надо согреться.

– Маркус! – резко произнес Арнольд, когда мальчишка взял из рук капитана объемистую оловянную кружку. – Стой!

Маркус улыбнулся, покачал головой:

– Как я верю этому человеку, так и вы верьте мне.

Он сделал полный глоток. Авром-Бер удивленно посмотрел на Арнольда – и на лбу его набухли вены.

– Это вино и пряности, а не отрава! – проговорил он со сдержанной яростью. Взял из рук Маркуса кружку, глотнул.

Арнольд встал. Принял из рук капитана кружку. Посмотрел на Маркуса, тот кивнул. Стражник сделал глоток и передал кружку Жерару.

Я сидел и смотрел, как идет по кругу сосуд. Как греют о него ладони, пригубливают вино и передают дальше.

Луиза запрокинула кружку и передала мне, смущенно улыбаясь.

Мне вина не хватило.

– Сейчас принесут одежду, – сказал капитан. – Она влажная, но горячая. Шхуна подходит к берегу, шторм притих. Надо спешить.

Я зачерпнул из котелка, глотнул. Вино было горячим, терпким, пахнущим травами.

Что бы попросить у Маркуса? Пост короля воров? Или позволение ездить в дальние страны, рыться в старых храмах и раскапывать руины?

Глава пятая,

в которой мы думаем, что находим двенадцатого, но оказывается, что это он нашел нас

Шторм дал нам передышку. К ночи он утих, ровный сильный ветер разогнал облака и даже выглянули звезды.

Шлюпка на шхуне была одна, маленькая и с виду ненадежная. Два молчаливых матроса раз за разом гоняли ее к берегу, отвозя по три человека.

Авром-Бер Адмони стоял на палубе, мусолил в зубах незажженную трубку и молчал.

На последнюю ходку остались я, Антуан и Хелен. Я спустился первым, помог Антуану. Хелен помощь не требовалась.

Четвертым в шлюпку забрался капитан.

В тишине, нарушаемой лишь скрипом уключин и ударами волн о борт, мы плыли к берегу, к огоньку фонаря. Антуан, которому кто-то из матросов дал старую куртку, нахохлился на носу.

– Антуан! – позвал я. – Как ты?

– Все хорошо, – отозвался старик нарочито бодро. – Даже согрелся.

– В его возрасте нельзя путешествовать, – негромко проговорил Авром-Бер. – Надо сидеть дома, радоваться правнукам и готовиться к последнему пути.

Антуан засмеялся."

"– Когда я был ребенком, Авром-Бер, я полагал, что буду молодым вечно.