Ближний Круг

Одежду для приёма мне уже приготовили.

Я вздохнул и направился в душ. Выйдя, принялся одеваться.

До сих пор одежда Кости подходила мне идеально — разве что в последнее время я начал раздаваться в плечах. А в этот раз рубашка привела в недоумение. Рукава её были, во-первых, слишком длинны. А во-вторых, на манжетах отсутствовали пуговицы. Вместо с них с обеих сторон — петли. Забыли пришить?.. Странно.

Я выглянул в коридор. Для призыва слуг дед, Нина и Надя звонили в колокольчик. Дед пояснил, что эта «безделушка», как и некоторые другие вещи в доме, приправлена магией. Слуги слышали призыв и знали, от кого он исходит, даже если находились в паре сотен метров от призывающего.

Меня колокольчиком также снабдили, но я к нему не притрагивался. Со своими потребностями управлялся сам, а если вдруг возникала надобность кого-то позвать, предпочитал просто перемещаться по дому.

Сейчас направился к Наде — рассудив, что в выборе одежды для меня сестра наверняка принимала участие и должна знать, что к чему. Но в коридоре наткнулся на Китти.

Та, увидев меня, ахнула. Прошептала:

— Ваше сиятельство… — и начала краснеть.

Я проследил за её взглядом и запоздало сообразил, что рубашку не застегнул. Между распахнувшимися полами видны моя грудь и живот. Тело сейчас, по прошествии месяца, я привёл в порядок. Мышцы пресса проступали отчётливо.

— Тут не хватает пуговиц. — Я показал Китти манжету. — И рукава слишком длинные. Это точно моя одежда?

— Чего изволите… — пожирая меня глазами, невпопад пробормотала Китти.

Я запахнул рубашку и повторил вопрос.

После того, как обнажённое тело прикрыла ткань, девушка пришла в себя. Посмотрела недоверчиво, потом прыснула.

— Дак, ваше сиятельство! Это ведь нарочно такие рукава. Под запонки… Идёмте, покажу, — и устремилась к моей комнате.

В отдельной коробочке, которую я поначалу не заметил, лежали, оказывается, две крупных пуговицы из чернёного серебра, с изображением герба Барятинских.

— Это Нина Романовна принесла, — сказала Китти. Погрустнела. — Батюшки вашего покойного, Александра Григорьевича.

Ну, если батюшки — придётся надевать. Это, видимо, семейная традиция.

— Дайте ручку, ваше сиятельство, — Китти цепко ухватила меня за руку.

Ловко отвернула манжеты, продела запонку в петли. Застёгивая, подняла на меня взгляд. Снова начала краснеть.

Когда потянулась к пуговицам на рубашке, я взял её за руки и отвёл их в стороны. Отступил назад.

— Спасибо. Дальше я сам.

— Ах, Константин Алексаныч! — Китти умоляюще посмотрела на меня. — Дозвольте хоть поглядеть!

— Я — не экспонат в музее, Китти.

Обижать девушку не хотелось, но позволить ей остаться означало сделать шаг навстречу.